Стеклянные дома полностью

Самолет Мег приземлялся в шесть, и Гет сразу после работы поехал встречать ее в аэропорту Ливерпуля. Он ждал, сидя на холодной скамейке рядом с магазином Spar. До Рождества оставалась неделя. Из колонок тонкими струйками текли дребезжащие каверы праздничных песен. Гет наблюдал за семьями в летних хлопковых рубашках и пуховиках, которые волокли за собой пластмассовые чемоданы и изможденных гиперактивных детей в ушах Микки Мауса и мишуре. Наконец среди них он увидел ее – немного в стороне от остальных, всем своим видом демонстрирующую, что она – бывалый бэкпекер.

– Охренеть, ну и холод!

– Добро пожаловать домой, cariad[39], – прошептал Гетин ей в волосы, крепко прижимая к себе и вдыхая запах палочек наг чампа и сандала.

Они заехали на чай с бутербродами к Фионе, Джеки и Гарету, а потом свалили в паб, в котором неизбежно предстояла давка – в это-то время года. Тащась по Прайор-стрит в «Кабана», вдыхали холодный чистый воздух. Весь день шел дождь, вечер выглядел умытым и посвежевшим – и абсолютно безмолвным. Но вот: толкаешь тяжелую дверь, из-за барной стойки выплескивается золоченый свет, тела, слепленные в единую массу, раскачиваются, танцуют, плохо различимые в завитках табачного дыма. Играла «Last Christmas»[40], и нестройный хор счастливых голосов, не попадая в ноты, воспевал себя и всех вокруг. Бились бокалы.

– Ух! Вот это я понимаю – Рождество! – воскликнула Мег.

Жар от толпы валил непрерывный и невероятный.

– В Испании Рождество не празднуют?

– Ну уж точно не так.

– Я думал, испанцы любят Бога. Думал, у них там везде диско-Богоматери.

Паб был набит до предела. Ни шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на знакомого, которому непременно захотелось сказать, как он рад тебя видеть, как он нереально набрался, но все-таки при этом нереально счастлив, что вы вот так вдруг встретились. На Меган накинулся тип, который учился в школе классом старше, так что Гет стал пробираться сквозь толпу, чтобы раздобыть пару пинт. Сделал заказ, прислонился к липкому краю стойки и обвел взглядом паб – и только теперь вдруг увидел ее. Она сидела одна на высоком барном табурете у камина и курила: длинные худые ноги едва-едва доставали до перекладины подножки. Одета она была не так, как диктуют правила приличия в пабах в предпраздничные дни. Все другие девушки в этот вечер нарядились в обтягивающие короткие платья и сверкающие туфли на высоком каблуке – Рождество как-никак. На Олуэн были кроссовки и мешковатая водолазка. Гету показалось, что она смотрит на него уже какое-то время. Когда задумчивый, ничего не значащий взгляд, которым он обводил помещение, случайно остановился на ней и помимо воли вдруг сделался осмысленным, она раскрыла и закрыла ладонь – некое подобие приветствия. Он хотел было кивнуть или дернуть плечом – или еще как-то выразить пренебрежение и безразличие. Прошло уже три года или около того. Все это время он представлял себе, что, когда увидит ее снова, сделает вид, будто ему насрать и эта их встреча вообще ничего для него не значит. Однако, когда Гер Ллойд, работающий за стойкой, обрушил на стойку перед ним пару пинт, Гет вдруг сделал вот что: взял в руки по бокалу и на автопилоте двинул через толпу к ней.

– Пива?

Олуэн кивнула на джин, стоящий рядом с ней на каминной полке.

– У меня все есть. А кому оно должно было достаться? – Она смотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы.

Его мимолетно кольнула совесть из-за Мег.

– Могу сам выпить. Не придется заново в очереди стоять.

Получилось чуть более хрипло, чем ему хотелось бы. А она говорила как-то по-новому. Аристократическое английское произношение не исчезло, но некоторые гласные (например, первое «о» в «должно») она выговаривала так, будто выросла в Ист-Энде.

– Давно не виделись, – наконец произнес он, глядя на рябь ковролина. Ему казалось, он разговаривает из аквариума. И ладони стали липкими.

– Я нечасто приезжаю домой.

– М-м-м… – Несколько чудовищных секунд между ними царило молчание.

– Мама говорит, ты теперь что-то типа дровосека?

– Ага, вроде того.

– Боже, девчонки небось на тебя гроздьями вешаются.

– Не жалуюсь.

Олуэн подалась вперед и вцепилась пальцами в его бицепс.

– Ну ты качок, – произнесла она без восторга, из-за чего слова прозвучали обидно.

– А у тебя что? – Он наконец встретился с ней глазами. Решил, что не станет бояться какой-то там избалованной дочки богатых родителей, которая приехала домой на экскурсию.

– Оксфорд. Выпускные экзамены. Все по-старому.

– Бойфренд?

– Сотни две-три.

– Ясно.