Ее пальцы по-прежнему стискивали его плечо, а значит, она была теперь так близко, что он ощущал ее запах. Мозг невольно до краев наполнился связанными с этим запахом картинками. Вот она сидит на нем верхом под каштаном в саду ее родительского дома после какой-то вечеринки, и задница у него вся сырая от росы. А вот – делает ему минет в старом «Фиате-Панда», который мчит по шоссе на скорости 75 миль, и он чувствует себя ну прямо, мать его, Богом. Каждая новая картинка ощущалась как нечто физически осязаемое. Находиться в ее орбите было прямо-таки больно. Она сильнее вдавила пальцы ему в кожу, и он дернулся.
– Господи, какой недотрога, – засмеялась она.
Он отхлебнул из бокала. Проглотил. Вытер губы тыльной стороной ладони и стал искать, о чем бы еще поговорить.
– Как Тал?
Она усмехнулась. Происходящее доставляло ей удовольствие.
– Он где-то здесь. И не один, кстати, – приехал знакомить друга с родителями.
– А, да? Родители тоже в порядке?
– Мама вечно о тебе спрашивает, – Олуэн говорила медовым голосом, который делал ее похожей на классическую английскую штучку из какой-нибудь романтической комедии или рекламы Marks & Spencer. – Нет, правда, я думаю, она в тебя влюблена. Помнишь, когда мы были маленькими, она все время говорила, что тебя надо слепить из глины? «Облечь твои черты в абстрактную форму» или еще какой-то такой же бред из серии псевдоискусства. Она, наверное, умерла бы от счастья, если бы я привела тебя домой, – Олуэн позволила последней фразе секунду повисеть в воздухе. Гет перенес вес с одной ноги на другую.
– Так кого там привез Тал?
Она дернула подбородком в направлении бара. Талиесин перегибался через стойку, чтобы докричаться до Гера. Рядом с ним стоял немыслимо красивый человек в тесной белой футболке и линялых голубых джинсах. Бритая голова, крупное серебряное кольцо на большом пальце. У Талиесина волосы доходили до скул. Концы были выкрашены в цвет горохового пюре. Одет он был в армейские штаны и мешковатый свитер.
– Ага, – кивнул Гет. – Смело.
Олуэн закатила глаза к потолку. Гет закурил сигарету, которую только что скрутил. Прищурившись, посмотрел сквозь дым на Олуэн.
– Не думай, что, если ты учишься в университете, значит, у тебя передо мной моральное превосходство. Я, чтоб ты знала, ничего не имею против. Я просто говорю. Здесь ведь деревня, понимаешь? Поэтому – смело.
Она принялась по-детски болтать ногами.
– Вот поэтому-то я сюда и не приезжаю.
– Ну что ж, молодец, – сказал он. – Я рад, что ты нашла для себя такую хорошую альтернативу.
Новая пауза – на этот раз чуть менее невыносимая, так как теперь в ней ощущалось раздражение.
– Так ты по мне скучал?
Гет не ответил. Тал и его друг пробирались сквозь плотную толпу, облепившую бар. Гет смотрел, как на них оглядываются дюжины глаз. Ощущал усилие, с которым оба делают вид, будто не испытывают на себе бесцеремонной тяжести всеобщего внимания. Лицо Талиесина заметно просветлело, когда он увидел Гетина. Он бесцеремонно набросился на него с объятиями, и на секунду Гет почувствовал, как внутренне сжался. Потом он говорил себе, что это произошло из-за того, что энтузиазм Тала выглядел неискренним после стольких лет полного отчуждения. Но в тот момент он поймал себя на этой неловкости и устыдился. Пожал руку его другу, которого звали Паоло.
– Как дела? – спросил он.
Паоло улыбнулся.
– Немного в шоке, – произнес он с акцентом.
– У паба столкнулись со Сти Эдвардсом, – состроил страшную рожу Талиесин.
Гет уже ощущал, как бар топорщится в их сторону иглами внимания. Молекулярный состав атмосферы ощутимо изменился. Это было для Гета что-то новенькое. Раньше он всегда чувствовал себя здесь одинаково: как дома.
– Сейчас выпьем по бокалу и свалим отсюда, давайте? – предложил Талиесин.
Гет взял свою вторую пинту.
– А как вы поедете в Лланелган? – Он представил себе, как в центр закатывается старенький «Ленд-Ровер-Дефендер». Дэвид или Марго подвозит их до дома, потому что они снова подростки. Марго говорит что-нибудь неловкое и жуткое о том, что ей хотелось бы сваять «необычную форму головы Паоло».
– Думаю, просто такси возьмем.
Гет чуть не поперхнулся пивом.
– Такси? Нациста Найджа?
Паоло покачал головой:
– Ого. Ну и городок. Да ты гонишь, мать твою.
– Нацист Найдж? – переспросил Тал.
– Ага. По ночам в центре сейчас работает только он один. Фила Джонса лишили лицензии. Найдж – это тот, из Блэкпула. Бородатый. С татуировкой святого Георгия[41], за которую его бы здесь били, если бы людям не нужно было как-то добираться до дома. Увлекается реконструкциями на тему Гражданской войны – всей вот этой хренью. Слушает много Black Sabbath или чего там еще. Считает себя англосаксом. В общем, представляете себе в общих чертах.
– Охренеть, – присвистнул Тал.
Гет видел, что Олуэн смотрит на него с новым интересом, раз уж ребята не сочли его деревенщиной. Он почувствовал, как от переносицы по скулам растекается тепло.
– Я мог бы вас типа подбросить, если хотите, – проговорил он. – Правда, за машиной надо зайти ко мне, но я тут недалеко живу.
