Стеклянные дома полностью

Настал вечер, шел десятый час, и на ряды супермаркета опустилась безмятежная тишина. Гет отчетливо слышал звуки собственных шагов по жесткому виниловому полу. Слышал басовитое гудение холодильников и металлическое дребезжание тележки с товарами, которую волокут по одному из рядов. Двое работников-тинейджеров в рубашках поло из душного полиэстера хихикали и флиртовали друг с другом, попутно сканируя пакеты салата и швыряя их в ящик, который отправится на помойку. Уловив приближающиеся шаги Гетина, они спохватились и угомонились, но, как только осознали, что это идет не их менеджер, снова расслабились и стали самими собой. Гет всегда приходил в это время, перед самым закрытием. Тут было спокойно. Холодный свет, отбеливающий бесконечные ряды продуктов, после заката не казался таким уж едким, к тому же Гет руководствовался чисто практическими соображениями: здесь его едва ли побеспокоит кто-нибудь из знакомых. Впрочем, это была деревня, и рассчитывать на полную анонимность не приходилось. Однако он очень удивился, когда наткнулся на Йестина в дальнем конце полки с мясом птицы – тот рылся в продуктах со скидкой. Его дядя никогда не относился к тому разряду людей, которые ходят по магазинам.

– Гетин. Здорово. Как ты?

– Эм-м-м. Нормально. Спасибо.

Гетин на секунду задумался над тем, когда же это он в последний раз видел Йестина. С тех пор как мама умерла, избегать дяди стало намного проще. Время от времени Гет замечал его за рулем старого «Дефендера», несущегося по дороге из Лланелгана в город, обычно на чересчур высокой скорости. Когда недавно Гет разговаривал с Данни, брат сказал, что у Йестина «дела в последнее время не очень». Гет отметил, что в корзине у дяди лежат две упаковки пива по шесть штук и пара бутылок виски торговой марки супермаркета.

– Спасибо, – повторил он. – Все в порядке. А у тебя?

Йестин пожал плечами.

– Вроде жив пока, как видишь. Я тут слышал, твое гнездышко выставили на продажу. Ну, давно пора, чего уж.

– Мое гнездышко?

– Duw[47], да ладно, Гетин, bach. Не крути мне яйца. Ты прекрасно знаешь, о чем я.

Гет нахмурился.

– Ти Гвидр? Я там уже почти и не работаю.

Йестин улыбнулся.

– Почти и не работаю. Но дровишки-то оттуда таскаешь по мере надобности, а? И вообще тебе известно не хуже моего, что ты там торчишь безвылазно. Да это вся деревня знает. Ты ж и не пытаешься скрываться, чего там.

Гетин сжал покрепче ручки корзины.

– Я слежу за их лесом, – сказал он. Он вечно твердил себе, что скажет именно это, если кому-нибудь из «Далтон Эстейт» взбредет в голову поинтересоваться, как там дела на их участке земли.

Йестин подошел так близко, что Гет уловил сладкую отдушку перегара в его дыхании.

– Мне-то все равно. Что до меня, так хоть на хрен обдери этих долбаных Sais как липку. У них бабла – из ушей лезет. Если мозгов не хватает понять, что собственный смотритель их обчищает, то чего ж, так им и надо, – он захихикал. Стал покачиваться на каблуках взад-вперед и осматривать племянника с головы до ног. – Вот только еще одну штуку тебе скажу, так и быть. Ты ж небось уже слышал, кто его покупает, а?

Фотография дома открылась на весь экран телефона, и Олуэн ахнула. Джеймс, который в этот момент что-то говорил, остановился и посмотрел на нее с удивлением. Многозначительно пошуршал развернутым перед носом выпуском Financial Times.

– Извини, – сказал он. – Тебе неинтересно?

– О Боже.

Она поднялась с дивана, где лежала, – села. Выругалась. Стала листать большим пальцем слева направо фотографии дома. Первая была сделана с противоположной стороны озера, в кадр попали маленький причал и одна сторона веранды. Дальше – кухня с ее пустыми шкафчиками из тика и полом из терракотовой плитки; гостиная с огромными раздвигающимися стеклянными дверями, за которыми прямо тут же мерцает вода. Даже ванная комната была точь-в-точь такая же, включая кричаще-розовую ванну с длинным прямоугольным окном над нею, сверкающим яркой зеленью дугласовых пихт.

– О Боже.

Джеймс откашлялся.

– Это же Ти Гвидр, – проговорила Олуэн. – Дом Гета.