Субботним утром, когда Джеймс решил съездить в город за продуктами, Олуэн почувствовала первый укол беспокойства. Она представила себе, как катит тележку по рядам супермаркета, где Гет работал, когда они были подростками, и у нее заранее возникло ощущение, будто за ней следят. Она представила себе, как случайно встречает там кого-то, с кем была знакома в детстве. Интересно, узнают ли они ее, а если узнают, то о чем станут разговаривать – если вообще станут. При мысли о том, чтобы пойти в местный супермаркет, она почувствовала себя мошенницей.
– Хочешь тоже съездить? – спросил Джеймс, ополаскивая кофейник над дорогой новой раковиной «Белфаст», которую на днях установили рабочие. Голос его звучал беззаботно, но все равно при этих словах Олуэн пробрала дрожь. Она застыла будто парализованная среди моря коробок, которые распаковывала. Заставила себя пожать плечами.
– Я вообще-то думала покончить с коробками до обеда.
– Как хочешь, – сказал он. Подошел к ней сзади. Сунул руки под собственный просторный старый свитер, который был на Олуэн, – только свитер, да еще трусы и носки и волосы, всклокоченные со сна. – Может, встречу в городе твою первую любовь.
Олуэн закатила глаза. С тех пор как они впервые увидели объявление о продаже дома, Гет стал у них чем-то вроде семейной шутки. Карикатурой в стиле Джеймса Меллора на все те качества, которых недоставало Джеймсу. Впрочем, Олуэн считала, что с эпитетом про «альфа-самца, размахивающего топором» Джеймс слегка переборщил, учитывая, что однажды она слышала, как он, напившись, признавался другу, что его «штырит» от осознания своего «влияния на мировые рынки». Он прижал ее к себе. Сказал на ухо:
– Мне его не одолеть. Он ведь к тому же лучше ориентируется на местности. Знает все особенности ландшафта.
– Особенности ландшафта супермаркета?
Он хохотнул.
– Я имею в виду, если он заявится сюда. – Его ладони миновали гладкие изгибы ее талии и двигались вверх. – К тому же ты ведь знаешь, чем славятся дровосеки?
– Ну-ка, ну-ка, чем же?
– Тем, что у них есть бензопила!
Когда он уехал, Олуэн сделала себе еще кофе и пошла с чашкой на причал: сидела и наблюдала за тем, как размытый утренний свет собирается в нечто осязаемое. Вдыхала влажный зеленый воздух и вспоминала, как сидела здесь в семнадцать лет и как кружилась у нее тогда голова от восторга: ведь они с Гетом были сами по себе, совсем одни, когда теплыми летними ночами разбивали здесь лагерь. Деревянные доски причала ранним утром всегда были на один тон темнее и немного сырыми. Они готовили чай на походной плитке и разговаривали о будущем, и она, заставляя себя выкурить первую утреннюю сигарету (чтобы произвести на него впечатление и чтобы утвердиться в том образе, который сама себе придумала), представляла себе, как живет в съемных квартирах в Лондоне или тусуется на крышах Нью-Йорка в окружении интересных людей – терзаемая романтическим похмельем и недосыпом, участница чего-то очень кинематографичного, взрослого и красивого. Тогда казалось, что это – начало всего. Всплыло еще одно воспоминание, живое и очень подробное, из того же лета. Как-то вечером они вдвоем возвращались с пляжа, ехали по той части трассы А55 между Колуин-Бэй и Пенсарном, которая цепляется, будто что-то временное, за бескрайний простор Ирландского моря. Гет вел машину без рук и сворачивал сигарету. На приборной панели потрескивал песок, потому что Олуэн вечно закидывала на нее ноги. Запах его машины: кожа, табак, рабочий пот и краска. Космические звуки того, что она с усмешкой называла его радиокассетами классического рока (группы вроде The Doors и Led Zeppelin), становились в ее воспоминаниях звуковым выражением того, как садилось солнце на воду и асфальт, оттенков, которые в ее сознании смешались с более восхитительными местами вроде Лос-Анджелеса или Французской Ривьеры. Дорога вдоль побережья становилась бескрайним простором, как бывает в кино. Воздух мерцал. Горизонт размывался над водой, и мимо на бешеной скорости проносились сверкающие машины. Олуэн вспомнила то ощущение, когда выкидываешь руку в окно и смотришь, как последние лучи солнца блестят на синем сланце моря, словно блики на глянцевом фотоснимке.
