В пластиковом доме таится что-то зловещее. Стоит перешагнуть порог, как чудовищные щупальца выползают и обвивают меня и я будто ступаю на зыбучий песок. Неведомая сила настойчиво побуждает меня заняться обыском комнаты Роуз. Как бы то ни было, девочка находится в эпицентре происходящего.
Еду по Ривер-роуд к поместью Баркли, стараясь не разгоняться. Я написала Гарриет, что загляну к ним домой, чтобы поговорить с ней. И хотя она не ответила, я собираюсь ждать ее столько, сколько потребуется. Мне необходимо узнать, что прячет Роуз за обложкой «Энн из Зеленых Крыш». А еще нужно выяснить, как она поступила с осколком стекла и канцелярским ножом – в том, что Роуз украла его, нет сомнений.
Светофор впереди загорается красным, и я резко нажимаю на тормоза, останавливаясь прямо перед перекрестком.
Бо́льшую часть времени Гарриет проводит дома: из-за больного колена она не может ездить на дальние расстояния. И если она сейчас куда-то отлучилась, то все равно скоро вернется.
Я проезжаю предместья Потомака, когда получаю от нее ответ:
Хорошо, я буду свободна весь день.
В животе крутит. Не могу избавиться от образа Тины: в карих глазах ужас, она падает, и зазубренные осколки впиваются в ее кожу. Одного не пойму: почему семья Баркли, приступив к ремонту особняка, не скупясь на затраты и предусмотрев все мельчайшие детали, не обратила внимания на смертельно опасное низкое окно?
Я проезжаю еще полмили, слева показываются знакомые величественные железные ворота. На них указан только номер дома, без фамилии владельца. Проезжая мимо, ни за что не определить, что это въезд в поместье Баркли. Я нажимаю кнопку интеркома. Отвечает женщина – я не узнаю ее голоса.
– Это Стелла Хадсон. Меня ожидает Гарриет.
– Одну минуту, пожалуйста.
Полагаю, это домработница либо кто-то другой из персонала, и она собирается уточнить информацию у Гарриет. Я смотрю на динамик интеркома и замечаю с левой стороны крошечный немигающий глаз камеры. Кто-то наблюдает за мной?
Я отворачиваюсь от камеры и бросаю взгляд на ограду. Человек в хорошей спортивной форме при желании вполне способен через нее перелезть.
Ворота начинают открываться. Как только проход расширяется, я въезжаю. Еду мимо пасущихся лошадей, замечаю, что глубоких борозд, оставленных в траве «ниссаном» Пита, уже нет, словно никогда и не было.
Еще один поворот – и передо мной возникает великолепный каменный дом. Парадное крыльцо с четырьмя столбами подчеркивает благородство его архитектуры. Особняк Баркли напоминает красивый камень. Если перевернуть его, то можно обнаружить мокрые гниющие листья, которые кишат извивающимися личинками, прилипшими к их изнанке.
Сердце колотится в груди. Хочу развернуться и удрать из этого странного места, подальше от его обитателей-обманщиков, но заставляю себя припарковаться. Проверяю, взяла ли с собой все необходимое. После встречи с детективом Гарсией я успела заехать домой, надеть толстые мягкие носки и слипоны. По пути я остановилась у фотокиоска, распечатала фотографию Роуз с бельчатами и положила в конверт.
Только я собираюсь постучать в дверь, как Гарриет ее открывает. На ней темно-синие широкие брюки и свитер крупной вязки с воротником хомут. Полированная трость, как обычно, в левой руке.
– Стелла, я рада, что вы написали. Заходите.
Я вхожу в холл.
Густая тьма окутывает меня, тени давят со всех сторон. Кое-как справляюсь с дрожью. Мне не хочется здесь находиться; инстинкты кричат, чтобы я немедленно бежала прочь.
– Хочу попросить прощения за ту сцену, свидетельницей которой вы стали, – говорит Гарриет. – Из-за перебранки между моим сыном и Бет мы с вами толком не познакомились. Не знаю, куда подевались мои манеры! Просто хотелось как можно скорее увести Роуз, чтобы она не видела ссоры родителей.
Делаю глубокий вдох, надеясь, что голос меня не подведет.
– Вы правильно поступили. Развод – штука сложная, а мне не впервой видеть подобные сцены, – честно отвечаю я. – Но я рада, что у нас появилась возможность встретиться.
– Прошу вас, присаживайтесь, – предлагает Гарриет. – Хотите чая?
Я была готова это услышать. Чтобы мой план сработал, нужно, чтобы Гарриет находилась подальше от дома.
– Мне кажется, огород – ваша гордость и отрада. Я надеялась, вы мне его покажете, пока мы будем с вами беседовать.
Взгляд Гарриет становится острым. Неизвестно, о чем она думает. Это независимая, стойкая и трудолюбивая женщина. Она предана внучке. Несмотря на ограниченные физические возможности, в ней чувствуется стальная воля.
– Конечно. День прекрасный, приятно выйти на улицу.
Я следую за Гарриет по длинному коридору в сторону кухни, по пути бросая взгляд то в одну, то в другую дверь. Кажется, дома больше никого, кроме домработницы, которая пылесосит в гостиной. Гарриет ходит медленнее, чем я, у нее шаткая походка, но при этом прямая и гордая осанка.
Вот и выход на задний двор. Я нажимаю на смарт-часы «Эппл воч» и включаю секундомер.
