Строительство продолжается; от террасы уже ничего не осталось. Несколько работников в рубашках с длинным рукавом и логотипом компании Иэна разравнивают землю. Гарриет дружелюбно приветствует их, называя каждого по имени. Интересно, она всегда такая вежливая или хочет произвести на меня впечатление?
– Вам всегда нравилось садоводство? – спрашиваю я Гарриет, когда мы направляемся к грядкам.
Стрелка часов пересекает отметку в одну минуту.
– Я сравнительно недавно этим увлеклась. Когда Роуз была маленькой, я купила рассаду тыквы: мы хотели вырастить ее и сделать фонарик на Хеллоуин. И нам это удалось, поэтому на следующий год мы посадили спаржу – любимый овощ внучки.
– Спаржу? – повторяю я. – Разве большинство детей не считают, что есть ее своего рода пытка?
Гарриет смеется:
– У Роуз вкусы как у взрослого человека, и Бет поощряет это. Временами я мечтаю, чтобы Роуз одевалась как остальные дети ее возраста, бегала везде и пачкалась. Ну, по крайней мере, ей нравится работать со мной в огороде. Когда я сюда переехала, Иэн с Бет устроили эти грядки для меня в качестве подарка на День матери.
Теперь я понимаю, почему грядки высотой по пояс. Чтобы у Гарриет не было необходимости наклоняться или опускаться на колени, копаясь в земле. Растения сами тянутся к ней.
– Какой продуманный подарок! – комментирую я.
Снова касаюсь часов – две минуты четырнадцать секунд. Такое количество времени необходимо, чтобы добраться из дома до этой точки привычным для Гарриет шагом.
– По-моему, это Бет придумала, – откровенничает Гарриет. – Она очень внимательная. Иэн обычно на этот праздник дарит мне только открытки.
Похоже на критику в адрес сына. Вспоминаю комментарий Иэна относительно того, что мать винит его в распаде семьи, – интересно, насколько сильно она возмущена. Я слегка отступаю, чтобы четко видеть выражение лица и язык тела Гарриет.
– Я знаю, что оба родителя, Иэн и Бет, хотели бы жить с Роуз, – начинаю я. – Как вы полагаете, кому стоит доверить опеку над девочкой?
Гарриет склоняется и срывает увядший лист с растения. Она сминает его между большим и указательным пальцем.
– Мне кажется – Бет, – отвечает она. – Она очень хорошая мать.
Я маскирую свое удивление. Скорее всего, убежденность Гарриет происходит от принятой точки зрения людей ее поколения, которые обычно полагают, что матери – лучшие опекуны для детей.
– Складывается впечатление, что Иэн любящий отец, – говорю я мягко.
– Конечно, он любит Роуз. Но Иэн – эгоист. У него внешность и очарование моего бывшего мужа. К сожалению, мой бывший – хронический изменник. Иэн унаследовал слабый характер отца. – Гарриет бросает кусочки листа в почву. – Вы знали, что необходимо крошить листья и бросать их в землю? Они ее питают. Мать-природа знает, что делает. Я объясняла это Иэну, но его рабочие все равно продолжают убирать листья раз в несколько дней. Внешний вид, видите ли, важнее того, что лучше для земли.
Гарриет не просто обвиняет Иэна, она невероятно злится на него.
– Если бы я выносила решение, то просто назначила бы Иэну часы для встреч с Роуз, а Бет сделала бы главным опекуном, – продолжает Гарриет. – Зачем наказывать Бет, если именно Иэн разрушил нашу прекрасную семью?
Гарриет удивительно откровенна, поэтому я захожу с другого конца. Иэн утверждает, что они с Бет не были настоящей парой. Хочу узнать, врал ли он.
– Иэн с Бет были счастливы?
– Очень, в самом начале. Вы знаете, как они встретились?
Читала об этом, но отвечаю:
– С удовольствием послушаю.
– Иэну было двадцать два, он работал в команде ландшафтных дизайнеров в имении родителей Бет в Аппервиле, штат Вирджиния. Бет была на год старше и обручена с сыном друга семьи. Она училась в Йельском университете. Тем летом Бет была дома – планировала свадьбу. Но скажу по секрету, она сомневалась. Однажды, работая в саду, Иэн услышал, что кто-то плачет. Он пошел выяснять, кто это, и увидел Бет.
Все прямо как в сказках: красивая наследница обручена с состоятельным поклонником, и от брака по расчету ее спасает симпатичный и добросердечный работяга.
– А затем Иэн решил, что несчастлив, хотя Бет дала ему все это… – Гарриет широким жестом обводит владения Баркли, эмоции переполняют ее, и она повышает голос. – Прекрасный дом! Прекрасную семью! А он просто взял и все уничтожил!
– А Бет тоже разлюбила Иэна? – спрашиваю я. – Или охлаждение наступило только с его стороны?
– Бет мне ничего не рассказывает, а я не сую нос в чужие дела. Я знаю свое место.
Я смотрю на особняк. Кажется, кто-то мелькнул в окне третьего этажа и будто пригнулся, заметив меня. Может быть, это игра света или домработница убирает на верхнем этаже. Я обхватываю себя руками.
– Дома еще кто-нибудь есть?
– Бет работает в своем кабинете, Роуз – с ней, – отвечает Гарриет.
– А вы используете прежнюю комнату Тины? – интересуюсь я. – Например, в качестве кабинета или для других целей.
Гарриет хмурится:
– Нет, туда никто не заходит. Даже когда Тина была жива, Роуз понимала, что ей нельзя подниматься на третий этаж. Это было личное пространство Тины.
