Стеклянный дом полностью

– Я постоянно нахожу ее в комнате Тины, она стоит там и смотрит в окно. Когда спрашиваю, что ей тут понадобилось, она игнорирует меня. Ей очень нравится делать журавликов-оригами, и, по-моему, это показательно: она складывает фигурки из бумаги и будто душа ее складывается, как бумажный лист. Она закрывается от нас. – Иэн тянется к пиву, выпивает треть, с каждым глотком двигается его кадык. – Я клянусь, что чувствую ее волнение. Оно осязаемо. Иногда она бывает напугана, временами сердится, а порой просто… отсутствует.

И я видела всех этих Роуз тоже.

– Как вам кажется, чего она боится? – спрашиваю я.

Мир Иэна рушится – по-другому это не выразить. Он ударяет ладонями о стол, поникает и крепко зажмуривается. Когда он снова начинает говорить, его слова звучат приглушенно, как признание на исповеди:

– Я переживаю, что, возможно, она пугается самой себя.

По затылку бегут мурашки. Дело не в том, что Иэн хочет меня запутать или заискивает передо мной. Он отчаянно пытается помочь дочери.

Иэн снова смотрит на телефон, но не притрагивается к нему. Мне нужно увидеть, что за информация в нем хранится.

– Я знаю, что у Роуз встречи с доктором Маркман раз в неделю, – говорю я. – Мне кажется, ей требуется более основательная помощь. Вы не рассматривали вариант интенсивной терапии, чтобы добраться до сути того, что на самом деле происходит?

Иэн кивает:

– Я твердил об этом до изнеможения. Доктор Маркман пыталась поддержать меня – она считает, что Роуз требуется более глубокий курс лечения. Она так это назвала. Но Бет не соглашается. По ее мнению, все это происходит с Роуз из-за того, что сделал я. И если Бет получит полную опеку, то проблема исчезнет, ведь Роуз больше не придется видеться со мной так часто.

– А что же Гарриет? – спрашиваю я тихо и настойчиво. Я ни на секунду не забываю о микрофоне: твердый металл вжимается в нежную кожу на моей груди. – Ваша мать встанет на вашу сторону, если вы обратитесь к ней за помощью?

– На мою сторону? – Иэн издает короткое резкое «ха», которое не очень-то похоже на смех. – Никто не может указывать моей матери, что делать, а уж я – в последнюю очередь. Она твердо убеждена, что Роуз просто нужно время и любовь семьи. Ей кажется, что интенсивная терапия – полнейшая чушь. Мать всегда была такой. Когда я проказничал в детстве, она просто колотила меня деревянным черпаком, вместо того чтобы разъяснить мне, что такое хорошо, а что такое плохо.

Иэн смотрит на телефон. Я слежу за его взглядом. «Переверни его», – мысленно пытаюсь убедить Иэна. Но он снова делает большой глоток пива, его лицо мрачнеет и еще больше вытягивается. Меня вдруг осеняет: Иэн переживает не только потому, что Роуз пугает сама себя. Подозреваю, что она пугает и его. И я вбрасываю свою «хэйл-мэри»:

– Иэн, вы что-то недоговариваете. – Я попала в яблочко – он вздрагивает. – Интересы Роуз в приоритете для меня, я обязана ей помочь по долгу службы. Клянусь вам, Иэн, я сделаю все возможное, чтобы помочь вашей дочери.

Кажется, его взгляд выражает облегчение. Иэн переворачивает телефон и вводит пароль. Он приподнимает телефон, мы оба видим экран, и я невольно отшатываюсь. Это фотография рыжей девочки – Роуз! – распростертой на земле, рядом с тем местом, где упала Тина.

Секунду спустя мой мозг фиксирует детали и анализирует сцену. Это не Роуз. Это ее кукла, которая выглядит точь-в-точь как она.

– Я застал Роуз, когда та вытолкнула куклу из окна, из которого выпала Тина, – шепчет Иэн. – Она открыла окно, протиснула куклу под перекладину и толкнула ее, и та полетела с третьего этажа. С какой стати маленькой девочке захотелось сделать нечто подобное?

Есть две абсолютно разные вероятности, которые приходят мне в голову в ответ на вопрос Иэна. Роуз пыталась справиться со своей травмой. Или вновь пережить захватывающий опыт.

– Не знаю, – говорю я. – Но если Бет и Гарриет так и будут всем заправлять, мы можем не узнать этого никогда.

Иэн допивает пиво. Я тоже делаю глоточек. Хорошо, что он пропустил пару пинт. Алкоголь может лишить его возможности маскировать свои естественные реакции.

– Мне необходимо чаще находиться рядом с Роуз, – продолжаю я. – Я могу рассмотреть этот случай с другой точки зрения. Но вам придется помочь мне, потому что вряд ли это понравится Бет или Гарриет.

– Я собирался завтра отвезти Роуз в балтиморский Национальный океанариум.

Мы с Иэном составляем следующий план: он расскажет Роуз, что я к ним присоединюсь в океанариуме, после того как они покинут особняк. Спустя некоторое время Иэн под каким-нибудь предлогом оставит нас, и мы с Роуз проведем вместе бо́льшую часть дня.

Меня снова удивляет, как Иэн легко сговаривается с разными людьми, умело скрывая свои истинные действия и намерения. Он поступал так с Тиной, Бет, а теперь и со мной.

Телефон Иэна звонит, он берет его в руки, смотрит на экран и хмурится. Потом со скрипом отодвигает стул, встает и кивает в сторону уборной:

– Прошу прощения.

Передо мной открывается прекрасная возможность! Требуется всего несколько секунд, чтобы все устроить.