Мы добираемся до открытого аквариума. Здесь в соленой воде плавают мечехвосты и шипохвостые скаты. Сотрудник океанариума поясняет, что перед тем, как коснуться тех или иных представителей водного мира, необходимо помыть руки. Роуз с Иэном направляются к небольшой раковине, я остаюсь на месте. Начинаю наблюдать за пятью посетителями, включая трех девушек, которых, кажется, совсем не интересует морская экспозиция.
Иэн оглядывается:
– Скаты не жалят. Они безобидные.
– За меня не переживайте, я здесь подожду, – улыбаюсь я.
Сотрудник демонстрирует, как надо прикасаться к скатам – раскрытой ладонью, без резких движений. Роуз закатывает рукав свитера, опускает руку в воду, наблюдая за приближением большого серого ската.
Студентки снова склоняют друг к другу головы и шепчутся. Та, что в джинсовой куртке, поднимает телефон и, кажется, делает снимок.
– Это он! – шепчет она, но на этот раз я ее слышу. – У дочери такие же рыжие волосы, как и у жены.
– Бывшей жены, – уточняет ее подруга и смеется.
Иэн застывает на месте. Рука опешившей Роуз замирает над скатом, так и не коснувшись его, и тот проплывает мимо.
– Ты упустила его, – произносит Иэн сдавленным голосом. – Давай еще раз, милая.
Но Роуз вынимает руку из аквариума. Она стоит понурившись, и вода капает с пальцев на пол.
Блондинка снова достает телефон. Такое ощущение, что она считает Иэна и Роуз объектами экспозиции, выставленными здесь для развлечения.
Меня захлестывает гнев, внезапный и сильный, словно удар грома. И не только из-за Роуз. Я собираюсь вмешаться и сделаю это ради всех детей, которых на моих глазах использовали в качестве пешек в скандальных бракоразводных процессах. Ради всех детей, просто-напросто превращенных в пушечное мясо собственными родителями.
Я бросаюсь вперед, протискиваясь между Баркли и девушкой с телефоном. Низким стальным голосом говорю:
– Сейчас же удалите фотографии, или я позову полицию.
Она язвительно отвечает:
– Зачем? Из-за фотографий скатов?
Я сверлю ее взглядом:
– Тогда покажите мне их.
Ее глаза бегают. Чувствую, как Роуз за моей спиной внимательно слушает.
– Нет ничего противозаконного в том, чтобы делать фотографии в общественных местах, – высокомерно заявляет одна из подружек блондинки.
– Так и есть. Однако согласно статье двадцать шесть Конституции, в любых вопросах, касающихся ребенка, наилучшее обеспечение его интересов имеет первоочередное значение. Я уверена, что ваша фотография не отвечает наилучшему обеспечению интересов этого ребенка, поэтому пусть суд решит, является ли это посягательством на неприкосновенность частной жизни.
Я сочиняю на ходу, но у напыщенной особы нет ответа.
– Удалите сейчас же, или я позову полицию.
– Черт, ладно. – Блондинка нажимает кнопку в телефоне.
Я наклоняюсь и слежу, чтобы она на самом деле удалила фотографию.
– Теперь удалите из корзины.
Она закатывает глаза, но слушается. Я стою на месте непоколебимо, загораживая собой Роуз и Иэна, пока девицы не уходят. Блондинка показывает мне средний палец, перед тем как они заворачивают за угол. В ответ я дарю ей одну из своих прелестнейших улыбок.
Поворачиваюсь к Иэну, тот губами произносит «спасибо». Роуз никак не реагирует и снова опускает руку в аквариум. На сей раз, когда скат приближается к ней, она касается его гладкой серой спины.
Спустя десять минут Иэн садится на корточки перед Роуз:
– Милая, мне нужно отойти и сделать несколько звонков по работе. Побудь пока со Стеллой. Я вернусь сюда за вами, и мы пойдем обедать.
Роуз смотрит на меня, я затаила дыхание в ожидании. Она кивает. Я испытываю странное чувство триумфа, словно прошла испытание.
Но расслабляться рано. Я уже обманывалась на этот счет, поверив, что мы с Роуз нашли общий язык, когда были в гостях у Люсиль.
– Куда пойдем дальше? – спрашиваю я у девочки, когда Иэн уходит. Смотрю на карту, висящую на стене, и по примеру Иэна перечисляю варианты. – К медузам? На австралийскую экспозицию? – (Она качает головой.) – Может, в Аллею акул?
Она кивает, после чего я пытаюсь сориентироваться. Ближе к полудню в океанариуме стало людно. Я оглядываюсь по сторонам: не прогуливаются ли поблизости те настырные девицы? Смотрю и на ребятишек. Вот группа детей идет нам навстречу, но Роуз не обращает на них внимания. Девочка, которая выглядит чуть старше моей клиентки, оборачивается и не сводит с нее глаз. Должно быть, она восхищается ее красивыми рыжими волосами, а может, чувствует, что та не такая, как все, или Роуз вообще пугает ее. Сложно сказать.
Аллея акул находится в дальнем конце океанариума. По пути Роуз время от времени останавливается, чтобы посмотреть на экзотических рыб или чакских филломедуз. Она задерживается у аквариума с рыбами-арлекинами; слабый голубой свет подсвечивает мягкий изгиб щеки девочки, ее прямой нос и локоны. Профиль Роуз напоминает камею на цепочке – такие украшения носили в девятнадцатом веке.
Времени у меня немного. Нужно сразу перейти к сути.
– Иногда, наверное, ты сильно злишься.
Она дважды мигает – единственный признак, по которому я понимаю, что застала ее врасплох.
