Почти каждый вечер дом оглашался командными голосами и громким смехом. Они, кажется, только и делали, что беспрерывно смеялись, эти молодые офицеры, – малейшая шутка заставляла их взрываться от хохота, восторженно колотя друг друга по спине. Обычно они приносили с собой виски, джин или ром. Иногда вместе с ними приезжал Кишан Сингх, чтобы обслуживать и подавать напитки. Они рассаживались на террасе, потягивая
Дину наблюдал за действом, как зритель в цирке, пусть и понимал, что роль хозяина должна принадлежать ему. Но с каждым из таких вечеров он чувствовал, как его присутствие в доме все уменьшается, съеживается. И неважно, заявлялся Арджун один или в компании друзей. Он, казалось, умел заполнить все пространство одним собой. Нельзя отрицать, в нем было нечто неотразимо притягательное – уверенность в себе, привычка командовать, неукротимый аппетит. Дину было ясно, что тягаться с Арджуном ему нечего и надеяться.
После каждого ужина Арджун заводил граммофон и убирал ковры с паркетного пола. Он и его друзья по очереди танцевали с Элисон. Для Дину стало откровением, что она прекрасно танцует, лучше, чем все, кого он знал, прямо как актриса в кино – с легкостью, точностью и энергией словно бы неисчерпаемой. Среди мужчин лучшим танцором был Арджун. В конце вечера он обычно ставил свою любимую пластинку, и оркестр Томми Дорси играл “С тобой я становлюсь сентиментальным”. Все остальные отступали, чтобы освободить им место, и когда пластинка со скрежетом останавливалась, комната взрывалась аплодисментами. После этих вечеров Элисон, кажется, с трудом вспоминала, что Дину вообще существует.
Время от времени Арджун объявлял, что ему удалось выпросить бензина у “парней пилотов” с аэродрома. Тогда они отправлялись в экспедицию, иногда только втроем, иногда в составе большой компании. Одна из таких вылазок привела их в коттедж на вершине Гунунг Джерай. Группа пилотов экспроприировала это место для вечеринки, все они должны были стать гостями Арджуна.
Они взяли штабной “форд”. Чтобы попасть на вершину, нужно было объехать вокруг горы, через тихие
Дорога, которая вела на вершину, была немногим лучше деревенской грунтовки. Она петляла по склону, круто поднимаясь. Склон густо порос лесом, и дорога местами вилась сквозь заросли джунглей. Здесь было на несколько градусов прохладнее, чем в долине, а солнце скрыто плотной, текучей пеленой облаков. Наверху растительность резко закончилась и появилось здание горного приюта, он немного напоминал английский коттедж, за исключением того, что по периметру был окружен балконом, с которого открывался невероятный вид на побережье и окрестные равнины.
На балконе толпились военные в серой, синей, хаки и бутылочно-зеленой форме. На фоне униформы мелькали яркие платья нескольких женщин. Где-то внутри здания играл оркестр.
Арджун с Элисон ушли в дом танцевать, а Дину оказался предоставлен самому себе. Он прошелся по балкону, мимо столов, накрытых развевающимися на ветру белыми скатертями. Вид на равнину застилали облака, налетевшие с моря. Но по временам ветер разрывал облачный покров, открывая умопомрачительные картины, он увидел Сунгай Паттани у подножия горы, сотни акров каучука, тянущиеся во всех направлениях. Вдали разглядел скалистые вершины острова Пенанг и торчащие пальцы причалов порта Баттерворт. Широкой лентой через равнину тянулось шоссе, приближаясь с южной стороны долины и исчезая к северу, где проходила граница. На западе лежало Андаманское море, окрашенное во все цвета заката.
В следующий же ясный день, пообещал себе Дину, он захватит сюда камеру. Впервые в жизни он пожалел, что не научился водить автомобиль, любые усилия были бы оправданы только ради этого вида.
Назавтра Арджун явился в Морнингсайд в неурочный час – в одиннадцать утра. Он приехал на мотоцикле – “харлей-дэвидсон”, машине с осиной талией и голубиной грудью, – окрашенном в тусклый военный зеленый. Сбоку была прицеплена коляска. К дому Арджун подкатил от здания конторы вместе с сидящей в коляске Элисон.
Дину работал в темной комнате, когда Арджун с порога заорал:
– Дину! Спускайся. У меня новости!
– Что?.. – слетел по лестнице вниз Дину.
Арджун с хохотом хлопнул его по спине:
– Ты стал дядей, Дину, – как и я. Манджу родила ребенка – девочку.
– О… Я рад…
– Мы едем праздновать. Давай с нами.
– Куда вы собрались?