– Откуда ты знаешь, как это называется? – удивился Арджун. Он разглядывал раковину, стоя у Элисон за спиной, и подбородок его чуть касался ее макушки.
– Дину показывал мне фотографию похожей ракушки. Он считает, это один из величайших снимков на свете.
Его руки потянулись к ее плечам и дальше, окружая тело. Ладони легли на раковину, пальцы переплелись с ее пальцами, она чувствовала его влажные ладони поверх своих. Арджун провел большим пальцем по краю перламутрового устья, по линии, опоясывающей выпуклую форму, к крошечной, похожей на сосок точке, венчавшей центральный холмик раковины.
– Мы должны…
Элисон чувствовала его дыхание на своих волосах.
– Мы должны захватить ее для Дину. – Голос Арджуна внезапно стал хриплым. Он убрал руки и шагнул назад. – Пойдем на разведку, – предложил он, указывая в сторону островка у входа в бухту. – Держу пари, мы туда сможет дойти. Вода низкая.
– Я не хочу мочить платье, – улыбнулась она.
– Тебе и не придется. Если станет глубоко, я понесу тебя на спине.
Он взял ее за руку и потянул на глубину. Вода постепенно дошла до пояса, а потом песчаное дно вновь начало подниматься, образуя склон к берегу острова. Арджун пошел быстрее, потянув Элисон за собой. Добравшись до берега, они уже бежали. Промчались по выжженной солнцем полоске песка в тенистую глубину острова. Элисон упала на спину на мягкую песчаную землю, глядя в небо. Вокруг плотной стеной росли кусты пандануса, закрывая их от берега.
Арджун шлепнулся на живот рядом с ней. Элисон все еще держала в руках наутилуса, он высвободил раковину из ее ладоней, положил ей на грудь и принялся водить пальцем по спиральным завиткам.
– Как красиво, – выдохнул он.
Элисон видела, как сильно он ее хочет; в настойчивости его желания было нечто непреодолимое. Когда его ладонь соскользнула с раковины, она не предприняла никаких попыток остановить его. С этого момента, когда уже было слишком поздно, все изменилось.
Словно и он и она были не здесь, словно тела их подчинялись какой-то неотвратимости, а не желанию, их будто накрыло опьянением от когда-то виденных ими образов – картин, песен, танцев. Их самих точно и не существовало вовсе, – два незнакомца, тела которых лишь выполняли некую функцию. Она вспомнила, как это было с Дину, его предельную сосредоточенность на происходящем, ощущение, что время замерло. Только сейчас, во время этого соития отсутствующих, она постигла, что значит полное присутствие, когда зрение, сознание и осязание сливаются в нечто единое и ты одновременно созерцаешь и являешься объектом созерцания.
Когда Арджун скатился с нее, она заплакала, села, натянула платье, обхватила колени. Он испуганно подскочил.
– Элисон, что случилось? Почему ты плачешь?
Она лишь мотала головой, уткнувшись лицом в колени.
Он не отставал.
– Элисон, я не хотел… Я думал, ты хочешь…
– Ты не виноват. Я тебя не виню. Только себя.
– В чем, Элисон?
– В чем? – Она недоуменно посмотрела на него. – Как ты можешь после этого как ни в чем не бывало задавать такие вопросы? А как же Дину?
– Элисон. – Он с усмешкой взял ее за руку. – Дину не нужно об этом знать. Зачем рассказывать ему?
– Пожалуйста, – она оттолкнула его руку, – не прикасайся ко мне.
А потом они услышали голос, зовущий издалека, достаточно громкий, чтобы перекрыть плеск волн.
– Сахиб!
Арджун натянул мокрую форму и поднялся на ноги. На берегу стоял Кишан Сингх, рядом с ним мотоциклист точно на таком же “харлее”, как тот, на котором приехал Арджун.
Кишан Сингх размахивал листком бумаги:
– Сахиб!
– Элисон, что-то случилось. Донесение с базы.
– Иди. – Она сейчас могла думать лишь о том, как бы поскорее броситься в воду и смыть с себя ощущение его прикосновений. – Я буду через минуту.
Арджун побрел к берегу. Кишан Сингх ждал у самой кромки воды, глаза его на мгновение встретились с глазами Арджуна. И было в его взгляде что-то, заставившее Арджуна замедлить шаг и присмотреться. Но Кишан Сингх уже вытянулся по стойке смирно, отдал честь, невидяще глядя прямо перед собой.
– Что это, Кишан Сингх?
– Харди-сахиб прислал. – Он протянул конверт.
Арджун разорвал конверт, развернул записку. Когда Элисон вышла из воды и направилась к ним, Арджун все еще хмурился.
– Что такое? – спросила она.
– Я должен возвращаться. Прямо сейчас. Похоже, происходит что-то серьезное. Мы уходим из Сунгай Паттани – мой батальон, точнее.
– Ты уезжаешь? – Элисон уставилась на него, словно не веря своим ушам.
– Да. – Он покосился на нее. – Ты рада – верно?
Она пошла прочь, не отвечая, он поспешил следом. Когда они оказались на гребне дюны, вне поля зрения Кишана Сингха, он с внезапной ожесточенностью развернул ее лицом к себе:
– Элисон, ты мне не ответила.
Она сердито прищурилась:
– Не смей разговаривать со мной таким тоном, Арджун. Я не твой денщик.
– Я задал тебе вопрос.
– Какой?
– Ты рада, что я уезжаю?
– Если ты и в самом деле хочешь знать, – равнодушно произнесла она, – то ответ – да.
– Но почему? – Он смущенно запнулся. – Ты поехала сюда, потому что сама хотела. Я не понимаю, почему ты злишься на меня?