Но бои еще не закончились. Как-то в марте 1945-го До Сай послал за Дину – он получил тревожные вести. В Мейктила, в нескольких сотнях миль к северу, произошло масштабное сражение. Четырнадцатая армия одержала решающую победу, и японцы бежали. Но последние немногочисленные фанатики из Индийской национальной Армии продолжали сражаться в Центральной Бирме, доставляя неудобства наступающей армии Союзников. Одно из этих подразделений пересекло Ситтанг и продвигалось в направлении их лагеря. До Сай беспокоился, что от солдат можно ждать разных неприятностей для жителей деревни, он хотел, чтобы Дину отыскал их и вступил в переговоры. Он надеялся, что благодаря своим индийским связям Дину сумеет убедить их держаться подальше от деревни.
На следующее утро Дину пустился в путь, а Реймонд сопровождал его в качестве проводника.
После нескольких дней ожидания старосте деревни удалось организовать встречу. Она была назначена в заброшенном тиковом лагере далеко в джунглях. Лагерь был из старых, вроде тех, о которых Дину рассказывал отец, – с таи в центре большой поляны. Этот лагерь опустел много лет назад, еще задолго до войны. Большую его часть поглотили джунгли, поляна заросла травой в четыре фута высотой, а хижины погонщиков снесло ветром и дождями. Только таи по-прежнему стоял, хотя лесенка его поросла лианами, а крыша местами провалилась внутрь.
Дину велели дожидаться одному. Реймонд проводил его до края поляны и растворился в джунглях. Дину встал перед таи так, чтобы его было видно издалека. На нем была коричневая лоунджи и домотканая черно-белая каренская блуза. С момента прибытия в Хуай Зеди Дину перестал бриться, и борода сильно изменила его внешность. На шею он повязал красно-белый платок, а на плече висела плетеная сумка с едой, водой и табаком.
Прямо напротив таи нашелся пенек, на который Дину и присел. Поднялся легкий ветерок, прошелестел в высокой траве. С верхушек стофутовых деревьев, окружавших лагерь, срывались клочья тумана. Зелень образовывала плотную глухую стену, Дину знал, что откуда-то из зарослей за ним наблюдают индийские солдаты.
В сумке у него лежали колобки вареного риса, завернутые в банановые листья. Он развернул один и начал есть, прислушиваясь к лесным звукам. Суматоха, поднятая попугаями, подсказала, что приближаются люди. Он продолжал спокойно жевать.
Краем глаза Дину заметил, как на поляну вышел индийский солдат. Скомкав банановый лист, Дину отбросил его в сторону. Голова солдата едва виднелась над травой, он пробирался, широко шагая и раздвигая прикладом подлесок.
Дину наблюдал за приближающимся солдатом. Лицо его было настолько изможденным, что он казался стариком, хотя, судя по осанке и телосложению, парню было лет двадцать. Его форма превратилась в лохмотья, а ботинки так износились, что пальцы торчали наружу, подметки были подвязаны обрывками веревки. Солдат остановился в паре футов от Дину и приподнял ствол винтовки. Дину встал.
– У меня нет оружия, – сказал он на хиндустани.
– Покажи, что у тебя в сумке, – не обращая внимания на его слова, приказал солдат.
Дину развел в стороны края сумки.
– Что внутри?
Дину вынул фляжку с водой и сверток с вареным рисом. Выражение глаз солдата заставило его замереть. Он развернул банановый лист и протянул еду:
– Вот. Бери. Ешь.
Солдат поднес комок риса ко рту и жадно проглотил. Вблизи Дину видел, что его состояние даже хуже, чем показалось сначала: белки глаз желтушные, кости выпирают, кожа в бледных пятнах, а в уголках рта язвы. Дину внимательно наблюдал за ним с минуту, и вдруг ему почудилось нечто знакомое в облике солдата. Да, он узнал его. И недоверчиво спросил:
– Кишан Сингх?
Солдат, прищурив пожелтевшие глаза, непонимающе уставился на него.
– Кишан Сингх, ты меня помнишь?
Солдат медленно кивнул. Выражение лица его почти не изменилось, как будто он настолько устал, что не в силах был изобразить узнавание.
– Кишан Сингх, Арджун с тобой?
Кишан Сингх еще раз кивнул. Потом повернулся спиной, выбросил обертку от риса и пошел обратно в лес.
Дину потянулся к котомке, достал чируту, прикурил дрожащими руками. Сел на тот же пенек. Вдалеке на краю поляны показался другой человек в сопровождении группы примерно из трех десятков солдат. Дину встал навстречу. Он не понимал, с чего вдруг, но ладони его вспотели так, что даже сигара намокла.
Арджун остановился в нескольких шагах от него. Они с Дину смотрели друг на друга, стоя по разные стороны пенька. Оба не произнесли ни слова. Наконец Арджун махнул в сторону таи:
– Пойдем туда.
Дину кивнул. Арджун расставил своих людей вокруг таи, а они с Дину вскарабкались по лесенке и уселись на прогнивших досках пола. Вблизи Арджун выглядел еще хуже, чем Кишан Сингх. Часть кожи на голове была изъедена язвой, рана тянулась от правого уха почти до глаза. Лицо в порезах и волдырях от укусов насекомых. Фуражки не было, как и пуговиц на гимнастерке, вдобавок еще и рукава не хватало.