Заметно нервничая, пытаясь произнести ответ на, по сути своей, элементарный вопрос, переполняемый совершенно противоположными эмоциями Саша не знал, что и сказать -- то, что он видел и слышал, никак не укладывалось в голове человека из Северного Саратова, россиянина по рождению и гражданству. Сейчас его мозг был похож на редактора старой, давно никому непопулярной газеты с однообразными и скучными заголовками, сотрудник которой вдруг обнаружил инопланетян по пути на дачу. Хотя в одном Киселёв Александр был уверен почти наверняка: то, что он услышал здесь всего пару минут назад, с высокой долей вероятности не было ложью. То, как Настасья плакала, как пыталась оправдать его в глазах азовского солдата, не зная при этом, что за ней следят, просто не могло, не имело смысла быть столь хорошим спектаклем. Именно потому, а может, и почему-то ещё, в конце концов развязав этот узел, повисший на языке, Саша выдал первое, что пришло ему на ум:
-- В общем, я передумал.
Некоторое время переваривая сказанное им опровержение собственных слов, северянин молча наблюдал, как у Настасьи отваливается челюсть, придавая этим насыщенно вишнёвым от помады губкам идеально правильную форму буквы "о". Удивлённая, южанка не могла поверить в озвученное им согласие. Да что там Настасья -- даже Павел перестал искоса на него пялиться, в открытую уставившись на жителя Северного Саратова.
-- Ты... Ты серьёзно? -- шёпотом переспросила она.
Нет, нет, нет -- он определённо шутит! Что он несёт? Зачем он тут вообще это сказал? Подсознательный страх нарушения закона окатил Сашу похлеще ледяного душа -- он только что сделал шаг в пропасть под названием Колония! Пойти туда, откуда редко возвращаются! Он определённо сошёл с ума -- иначе как объяснить желание верить тому, кто потенциально мог быть завербован властями? Он же даже не знает, куда его там потащат. Стоит ли верить этой Настасье?
-- Д-да -- заметно нервничая, повторил он.
В разговоре повисла длинная пауза -- пытаясь вымолвить хоть слово помимо, у Саши сразу же сводило судорогой челюсть. Противоречивые мысли, от страха сурового наказания за незаконное пересечение границы до неудержимого любопытства узнать, как живут те, кто оказался по ту сторону Стены, проносились мимо Александра одна за другой со скоростью пули, окончательно доламывая остатки мыслительных нейронов. Задней мыслью понимая, что теперь обратного пути нет, Саша просто не знал, что делать. Вместо этого ему оставалось только наблюдать, как та, что пригласила его к себе в Азовскую Республику, расплывается в неподдельно счастливой улыбке.
-- Спасибо... Спасибо, Саш! -- даже не пытаясь сдерживаться, завопила Настасья, -- Спасибо-спасибо-спасибо! Спасибо тебе, спасибо!
Истошно громкий, искренне радостный девчачий крик оглушительным эхом прокатился во все восемь тоннелей. Не веря, что её желание всё-таки осуществится, что отказ Саши был дан им просто из-за волнения, девочка не могла сдержать слёз. Закрывая лицо рукой, снова густо краснея, на сей раз от радости, с трудом удержав себя от того, чтобы не кинуться обнимать Сашу, переполняемая эмоциями Тася снова неразборчиво забалаболила о чём-то на английском с пограничником. Не понимая, что она говорит, Александр поспешил поскорее остудить её пыл:
-- Слушай, но у меня даже паспорта с собой нет! Я же...
-- Да пофиг! -- вытирая слёзы в глазах, выпалила азовчанка, -- Паша и так пропустит.
-- Чего?
Удивлённый таким поворотом, Саши снова испуганно уставился на солдата.
-- А разве...
-- И потом, ты и так уже пришёл -- неожиданно добавила она.
-- В смысле? -- лицо Александра перекосило: что это значит -- уже? Он что... уже в Колонии?
-- Граница начинается от конца тех тоннелей -- показала Настасья в сторону, откуда он пришёл, -- А ты сейчас метрах в пяти оттуда. Формально ты уже пересёк её.
-- Ээээ...
Услышав подобное замечание, Александр даже не знал, чем ответить: честно говоря, он представлял, что всё это будет как-то поторжественней, да и посерьёзней -- с демонстрацией удостоверения личности, полной проверкой на предмет наркотиков и взрывчатых веществ, а не просто свалившись со служебного помоста, а штамп будет в паспорте, а не на голове -- шишкой. Однако то, с каким покерфэйсом на него глядел Павел, лишь подтверждало слова Настасьи, и северянин поверил ей. В конце концов осознав, что впервые за все свои недолгие семнадцать лет и десять месяцев оказался в другом, отличном от России, государстве, Саша попытался понять, что же от этого чувствует. Странное, незнакомое прежде ощущение слегка покалывало ноги, воздух вокруг начал казаться чуть более влажным и холодным. Холодок, пробежавший по ногам, плавно перетёк в ощущение необычной лёгкости и в то же время скованности. Ни страха, ни дрожи, никакой смелости или бесстрашия -- он просто сделал это. Как будто это что-то совершенно обыденное.
-- I hope, you admit us? -- обратилась она к Павлу.
-- Pass on, miss -- удовлетворительно, с ноткой недоверия в голосе кивнул солдат, после чего, повернувшись к Александру, добавил -- And you.
