Но одними лишь видами Настасья не ограничилась -- почти на каждом углу южанка встречала кого-нибудь, знакомого лично ей, и всякий раз представляя Сашу "Алексом", сразу начинала о чём-то балаболить с ним на английском. Порой Александру удавалось кое-как подключиться к разговору, но всякий раз спустя пару минут ломаного "инглиша", понимал, что до местных ему ещё как до Луны, и виновато просил объяснить, что "он с Севера". И что удивительно -- всякий раз, когда знакомый или знакомая Таси узнавали, что Александр из России, их отношение к нему ни разу не упало ниже дружелюбного. Порой ему приходилось как раз отбиваться от излишне вежливого собеседника, в одной половине случаев заметно неохотно изъяснявшегося с ним на русском, а в другой -- излагавшего свои мысли через Настасью. Своими глазами видя, что их здесь не ненавидят, Саше просто не верилось: почему они с ним так добры? Он же с Севера -- враг! Может, дело в Настасье? А может, это у него такая привлекательная, располагающая к себе по здешним меркам внешность? Но ни один из этих аргументов не мог объяснить того факта, что к другим людям у них было точно такое же добродушное отношение.
Раз за разом вспоминая всё это, каким оказался Южный Саратов в его глазах, насколько он отличается от всего того, что о нём рассказывают дома, Саша неуверенно покачал головой и ответил Настасье:
-- Честно говоря,... У меня нет слов -- одни эмоции.
В ответ девушка сдержанно захихикала -- всякий раз видя, как Саше здесь нравится, южанка не могла сдержать радостной, полной здешней гостеприимности улыбки.
-- Гляди.
Саша посмотрел в указанную ей сторону и ужаснулся -- метрах в пяти, прямо перед ними словно из-под земли выросла до боли знакомая ему конструкция из железобетона с цилиндрическим барьером и колючей проволокой. Всякий раз вспоминая, сколько жизней она унесла в Северном Саратове, сколько судеб искалечила, возникнувшая из ниоткуда 7-го сентября 2033 года на единственной прямой границе России и Азовской Республики, жителя северной стороны бросало в дрожь. Однако теперь, видя изнанку этого сооружения, испуг Саши был раза в два-три меньше прежнего -- с его стороны границы имевшая целую кучу препятствий на подступах к ней, здесь Стена была куда менее пугающей. Ни шипов, ни сетки под напряжением, ни контрольно-следовой полосы -- просто голый, местами исписанный граффити вал из железобетона. О том, что именно тут заканчивается Азовская Республика и начинается Российская Федерация, напоминала лишь вышка, с которой на всех внимательно взирал снайпер. И то -- дуло его зачем-то закамуфлированной винтовки было направлено на "российскую" сторону.
-- Пойдём, мне ещё кое-что купить здесь недалеко нужно -- пискнула Настасья, -- Эй, Саш?
-- Да иду я! Ты ж от меня не отстанешь! -- заметил Александр и на отваливающихся от усталости ногах поковылял за нею.
Следуя вдоль самой Стены по улице, в России носившую имя Рахова, а здесь имевшая номер "9", южанка довольно объявила:
-- В общем-то, я уже много тебе показала. Если есть какие-то пожелания или вопросы, спрашивай -- не стесняйся! По возможности отвечу.
Саша всерьёз задумался: особых целей здесь он не преследовал, а вот спросить... Но с чего начать?
-- Скажи, а... -- тронув Настасью за плечо, поправил он ставший невыносимо тяжёлым рюкзак на плечах, -- Откуда у вас столько... Столько... Ну африканцев, или...
-- Мигранты, -- невозмутимо ответила она, -- Видишь ли, после перемирия наша часть Саратова превратилась в руины, а населения почти не было. Гнать на восстановление, как при совке, было бы недемократично, и тогда наше правительство объявило о создании пятилетней программы "Work-and-Live" по помощи беженцам и иммигрантам.
-- Что за программа?
-- Любой гражданин страны, подписавшей с Азовской Республикой договор о взаимном сотрудничестве, имел право на постоянное проживание здесь в качестве волонтёра: он участвует в восстановлении любого города, а взамен ему предоставляется ВНЖ в этом же кантоне. Бесплатное питание в виде гумпомощи, медстраховка и прочие элементарные удобства прилагаются, ну плюс ещё оплата перелёта домой при необходимости. Особо отличившимся выплачивалось вознаграждение, но только им. Желающих оказалось много, особенно из бедных стран, потому и восстановили всё довольно быстро. На этом участник программы мог остановиться, но если он находил тут постоянный источник доходов -- скажем, на завод устроился или свой бизнес открыл -- то ему необходимо было предъявить свидетельство об участии в программе, данные о работе, и тогда он становится гражданином Азовской Республики автоматически. Вот как-то так.
-- А ты тоже... Участвовала? -- удивлённо спросил Александр.
-- Ну я вообще-то в Саратове до этого жила, -- гордо задрав нос, заявила азовчанка, -- Так что и гражданство получила сразу. Хотя восстанавливать пришлось тоже, но я особо не жалуюсь -- лучше уж так, чем жить в развалинах.
-- Это точно... -- буркнул себе под нос северянин.
