Удивлённый, нет -- ошарашенный поступившим ему, жителю Севера предложением, Александр по-прежнему молчал, безмолвно опустив челюсть. Оно и понятно: если бы только можно было хоть как-то представить то, что происходило последние пять-десять минут в его голове, то увиденное вполне могло бы спровоцировать у кого-нибудь приступ эпилепсии. Олицетворявшие собой Сашины мысли картинки сменяли друг друга с такой скоростью, что наверное, взирающие на мир вокруг со скоростью семьдесят пять кадров в секунду голуби вполне могли бы, будь эти мысли хоть чуть-чуть похожи на кадры из одного фильма, его смотреть. Правда, ему самому от этого было ничуть не легче: за последние двенадцать часов в жизни простого старшеклассника и так произошло столько всего из ряда вон, сколько не происходило, наверное, за всю не такую и долгую жизнь. Сердце давным-давно уползло в пятки, голова кружилась, живот крутило похлеще, чем на американских горках -- кажись, зря он наелся той лапши...
-- Ты! Ты хоть понимаешь... -- голосом выделяя первое слово, громко прошептал он, -- Что предлагаешь мне... Государственную измену? -- сделав короткую паузу, объявил Саша.
Настасья внимательно на него смотрела: в глазах азовчанки не читалось ни удивления, ни раскаяния или раздражения -- ей просто было любопытно узнать, что же ей сейчас скажет северянин.
-- Статья... двести семьдесят пятая... Уголовного Кодекса Российской Федерации -- зычно, жёстко, словно уже зачитывая приговор Тасе, объявил её бывший парень с Севера -- С девятого августа 2033-го года наказывается от пятнадцати лет лишения свободы и вплоть до пожизненного! Сама же не хуже меня знаешь, как у нас с предателями -- теперь это не просто уголовно наказуемое преступление. Ещё и гарантированное вечное клеймо позора, не только на него -- на всю мою семью. Так неужели ты... Взаправду считаешь, что... -- развёл он руками -- Погуляв тут по твоему городу, по твоей... Колонии, посмотрев, что у вас да как, я правда соглашусь на такое? С чего такая уверенность, что я променяю свою жизнь на твою? Сама же предала свою страну, сама сбежала -- а теперь ещё и меня подбиваешь? Ну уж нет, Настасья -- в отличие от тебя, у меня ещё есть понятие о Родине.
Злые, искрящие откровенным негодованием карие глаза недобро взирали на местную жительницу. Сейчас Александр действительно злился на ту, что бросила их всех в России.
-- Скажи честно -- ты ж ради этого меня сюда притащила? Промыть мозги своей... типа крутой западной жизнью, чтобы я начал вам пособничать?
-- Саш... -- тихо, как можно более спокойно ответила ему азовчанка: в глазах Настасьи горело раздражение, но похоже, она ожидала чего-то подобного от человека из-за Стены, -- Ответь, пожалуйста, только честно -- тебе... Хорошо живётся у себя в России?
-- Ну а ты как... -- возмущённо начал было отвечать он, но Тася тут же его перебила.
-- Не мне -- себе.
Вопрос сперва заставил Сашу ещё больше злиться, но потом, когда он таки понял, о чём его спрашивают, ввёл Александра в состояние глубоких раздумий. Действительно -- что она подразумевает под понятием "хорошо"? Что конкретно в это вкладывает? Конечно, он любит свою маму, свою сестру Ксюшу, своих друзей, учителей -- всех дорогих ему людей, которые, как и он сам, остались в Северном Саратове, вопросов нет. Однако вместе с тем, глядя на неё, вот уже два года как живущую по другую сторону границы, непроизвольно замечал: девушка отнюдь не выглядит недовольной жизнью.
-- Ты это... к чему вообще спрашиваешь?
-- Я к тому, что... Тебе нравится жить в таком Саратове? В том, какой он сейчас? -- переспросила его Настасья -- Тебе там... хорошо?
Тут Саша вдруг понял, о чём она, и неожиданно ощутил, что не может ответить на этот вопрос даже самому себе. Голова была полна воспоминаниями о городе, в котором провёл всю жизнь, к которому так давно привык, однако в общую однозначно белую или чёрную картину они никак не складывались и попытка заставить принять чью-то сторону вызывала лишь отторжение. Если подумать, всё то, что произошло с ними за последние два года, было больше похоже на высокобюджетное, широкомасштабное кино: война, авианалёты, военные кордоны, очереди Севера, развалины Юга, и в конце концов -- Стена, разделившая северную и южную часть города. Со всех сторон окружённый военными, Саратов будто бы застыл в четырёх стенах: холодный, жестокий, пустынный -- Северный... Все его прежние мысли о былой жизни, судьбе своей, целого города сразу выплыли наружу: ну зачем? Почему сейчас?
-- Понимаешь, Саш -- видя, что мысль её поняли правильно, Настасья снова заговорила, -- Когда границу закрыли, не все были, так скажем, на своём месте.
-- В смысле?
