-- Некоторые просто пошли погостить к родственникам на денёк-другой, проснулись -- бац! -- громко воскликнула она, -- А граница закрыта. И вернуться обратно никак не могут -- для этого нужно разрешение на выезд от властей, которое выдаётся только при въезде. До возведения Стены оно не выдавалось, а прежние документы аннулированы. Скажи, они разве виноваты в том, что наши страны враждуют? Они -- тоже предатели?
-- Думаю... -- хотел было ответить Саша, и понял, что поторопился с выводами.
-- Или вот ты -- продолжала рубить правду-матку жительница Южного Саратова, -- Ты ведь никуда выехать из своего Саратова ж не можешь, просто потому что нет регистрации за его пределами. А нет регистрации за его пределами, потому что не можешь выехать. Какой-то замкнутый круг, не находишь? Или у вас там уже с этим разобрались?
Северянин спохватился: а ведь южанка права! Когда границу закрывали, делалось это, чтобы пресечь незаконную миграцию из Азовской Республики в Россию -- во всяком случае, так об этом говорили. Теперь граница закрыта Стеной и попасть из одного Саратова в другой почти нереально, однако погранконтроль на выезде проводят до сих пор. Зачем? Город давно перестал быть зоной особого пограничного режима -- так зачем их держать тут, взаперти? Осознав, что его точку зрения попросту отправили в нокаут менее чем за минуту, Саше сразу захотелось парировать тем, что Настасья манипулирует словами, играет понятиями и вообще всё это чистой воды провокация, и в этот момент осознал, что его подчистую переиграли -- кончились аргументы обратному.
-- Скажи, Саш -- там, у тебя -- "карие" глаза его собеседницы буквально горели огнём несправедливости -- Не боятся ходить возле Стены? Да даже здесь люди всерьёз опасаются, что какой-нибудь из ваших пограничников напьётся и их случайно застрелит! И все СМИ об этом молчат! Почему люди должны пребывать в страхе от того, что живут на границе своей собственной страны?
По спине у северянина побежал мороз, и явно не от нулевой температуры.
-- Понимаю, такое... непросто принять, -- заметно смущённо сказала Настасья, -- Ты не обязан меня слушать. Если хочешь, скажи, конечно, чтобы я заткнулась -- но ты ведь знаешь, что всё это правда -- слегка боязливо покосилась она на Сашу -- Повторюсь, я не врала тебе: я действительно хотела открыть тебе правду. Я не прошу тебя верить мне, но если...
-- Думаю, верю -- сказал Александр столь уверенно, что сам испугался -- Наверное... Не знаю.
Собираясь с мыслями, северянин на долгих десять секунд замолчал.
-- Просто... Не думаю, чт... Не считаю, что я тот, кто тебе нужен. Не уверен, что у меня получится.
Из груди Настасьи вырвался счастливый вздох.
-- Тогда... предлагаю понаблюдать за процессом.
-- В смысле?
-- Я у себя с утра направлю запрос на твоё имя, что ты хочешь стать наблюдателем с целью возможного дальнейшего последующего трудоустройства, -- прикрытые контактными линзами глаза так и сверкали -- Сегодня придёшь к зданию вашей редакции -- там тебе всё покажут: как проходит процедура подписания контракта, как и к чему готовят курьера перед делом на месте, как переводят через границу и всё такое. Само собой, за это никто не платит, но и ответственности никакой: если что, тебя представят случайным прохожим, -- успокоила она -- Посмотришь, чем мы занимаемся, и потом скажешь -- будешь работать со мной или же нет. Ну, что?
Внимательно думающий житель Северного Саратова хранил гробовое молчание. Где-то на востоке, над домом впереди, над городом, разделённым границей, уже забрезжил рассвет.
-- Эй, Киселёв! Подъём!
Громкий стук учительской указки с голосом старой карги пробудил старшеклассника ото сна:
-- А? Что?
-- Не спи на уроке! Ещё десять минут до звонка. Контрольную написал?
Карие глаза опустились в хлипкий бумажный листок на расстоянии десяти сантиметров от них.
-- Почти.
-- Ну так допиши, сдай -- и спи на здоровье!
-- Простите... -- виновато уткнув глаза в стол, буркнул Саша и снова взял в руки скорее для вида, чем из реальной необходимости, ручку.
