Он накинул капюшон и присел. Когда плащ с него свалился, под тканью оказался лесной кот огромных размеров. Для кота, конечно. Я просунул кинжал в щель между дверью и косяком. Аккуратно поднимая его, я нащупал щеколду. Она поднималась вверх, а не сдвигалась, что позволило открыть дверь быстро. Коготь скользнул в каюту и сразу прыгнул. Я подхватил сброшенный плащ, вошёл за ним, прикрыл дверь и осмотрелся. Оборотень стащил спавшего человека с лежанки и держал его зубами за горло. Одним прыжком оказавшись около них, я прибил кинжалом ладонь человека к полу.
— Дёрнешься или крикнешь, колдун, умрёшь! — предупредил я, наступив сапогом на вторую руку.
— Я не колдун, — задушено прохрипел он.
— Мы говорили с твоим оборотнем, — прервал я капитана, связывая ему ноги его же ремнём, — ты заколдовал его.
— Это всё амулет на одном из его пальцев! Я вёз его в Арнитию чтобы продать!
— Кто покупатель?
— Он не пришёл! Мы простояли два лишних дня, а тут эта тварь сбежала!
— Почему ты не уплыл?
— Амулет ослабляет его каждый день. Маг, который заказал оборотня, смог бы его поймать! Знаете, во что мне обошлась экспедиция в пустыню за этим зверем! А! — он коротко вскрикнул, его тело несколько раз дёрнулось и затихло.
Я деликатно осматривал каюту, пока Коготь принимал человеческий облик.
— Тьфу, — сплюнул он, — не люблю убивать зверем.
— Ты поторопился, он ещё многое мог рассказать.
— Мага мы знаем. Пора уходить.
Он стащил с лежанки одеяло и завернул в него тело. Затем снял со стены пару коротких сабель и вбил их в свёрток.
— Для веса, — пояснил он, — взяли!
Мы поднесли тело к открытому иллюминатору и выпихнули его наружу. Раздался тихий всплеск.
— Поищем деньги? — тихо спросил я.
— Корабль глубоко сидит, — так же тихо ответил Коготь, — всё что было, они вложили в товар.
Мы выбрались с корабля и стали петлять в портовом лабиринте, держась за спиной Когтя. Сделав шесть поворотов (я считал, пытаясь их запомнить), он вывел нас точно к дырке в стене.
— Выйдете на дорогу и идите по ней до самого Зелёного Мыса, — сказал он на прощание.
Идти было далеко. Я держался, стараясь не думать о Егере. Ирга и Тощий молча шли за мной. Радовало только то, что дорога была пустынной. Ворота оказались закрытыми, но их никто не караулил. Мы перелезли через них и уже из последних сил дошли до нашего дома. Калитка была приоткрыта и в свете фонаря блеснули красным глаза Бурана. С ним вместе нас терпеливо ждала Таит. Подхватив Иргу, она ни о чём не спрашивая повела её к себе. Я же потащился по лестнице, первый раз жалея, что не занял спальню на нижнем этаже.
Проснулся я поздно. Меня никто не будил, настроение у всех наверняка было такое же тяжёлое, как и у меня. Я оделся, с тоской думая о том, что я скажу своим людям.
Все сидели за столом. Пустовали только два места — моё и Егеря. Я сел на свой стул и глубоко вздохнув посмотрел на Лекаря.
— Рука у Брамина пройдёт дней через пять. Торгаш должен лежать дня три, потом беречься ещё столько же. Полынь придёт в себя послезавтра. Она начинает быстрее восстанавливаться и сила её растёт, хоть и медленно.
Он посмотрел на меня, я кивнул, чтобы он продолжал.
— Тело Егеря я подготовил. Для жителей Зелёного Мыса есть свой Угол Упокоения. Прямо здесь, в конце улицы. Мы заплатили пять золотых, вечером придут упокоители ушедших и принесут всё что положено по традициям города. Место для Егеря будет готово к вечеру. Здесь всё надо делать на закате, также как и у нас. Мы решили положить с ним его арбалет и шляпу возчика.
Полынь всхлипнула и отвернулась, пряча лицо.
Я опять кивнул, радуясь, что мне это не пришлось узнавать самому.
— Хан, — Торгаш поморщился, пережидая приступ боли, — у него остались деньги. Он хранил их у меня. И просил, если что, положить их в общую казну. У него после смерти деда никого не осталось.
— Он был прозорливее меня, — я опустил голову, — с моими деньгами поступайте так же.
— И с моими! — почти одновременно произнесли все. И только Брамин, помедлив, сказал:
— Половину Таит, половину в казну.
Таит ласково провела ладонью по его по плечу.
— Обещаю, — я встал и обвёл взглядом всех сидящих за столом, — я сделаю всё, что бы это не повторилось.
— Хан, — поднялась Таит, — прошу, выслушай одного человека. Ирга!
В трапезную вошла Ирга. Наконец-то я смог разглядеть её лицо. Больше всего меня поразила глубокая синева её глаз. Даже море не было так красиво.
— Хан, — обратилась ко мне Ирга, — позволь мне сказать.
— За тебя попросила Таит, говори.
— Хан! Я недолго пробыла рядом с вами, но очень хочу остаться. Вы всё делаете вместе, вы готовы умереть друг за друг! Никто из вас не предаёт другого. Я не хочу возвращаться к Рыбе. Не хочу стать его преемницей! Не хочу воровать! Я не буду обузой, сумею быть верной, дайте мне новую жизнь! — с этими словами она вытащила из сапога мой бывший нож и с поклоном протянула его мне двумя руками.
Я встал, принял оружие и посмотрел на своих.
— Мы проговорили всю ночь, — первой откликнулась Таит, — Я ей верю. Прошу за неё.
— Я видел её в деле, — поспешно начал говорить Тощий, — она не подведёт!
