— Забирайте мои сто золотых, — предложил я.
— Они и так лежат у меня в кармане! — закричал Рыба, — Это мои деньги!
— Да что с тобой, Рыба! — наконец разозлился должно быть глава охранников, — Она что, сегодня самый толстый кошелёк на рынке? Так завтра будет новый день и новые кошельки!
— Убей его!
Я упал со стула и кувырком ушёл к стене. Вскочив, я уже держал в каждой руке по кинжалу.
— Его убьёшь! — воин даже не сдвинулся с места, — И, потом, я нанят тобой только для охраны. Этот человек тебе ничем не угрожает.
— Рыба, — в комнату неловко вошёл знакомый мне по рынку Хилый, — там наёмники с гильдии пришли, Хана спрашивают. И это, лучше б его отпустить, мы честные рыночные сборщики, к войне не приучены. С одним оборотнем справится не смогли, их вон попросили. Бросал бы ты якорь, Рыба, ну ушла девчонка, так она ничего не должна, да ещё деньги за неё предлагают!
Рыба бросил нож с ладони. Не уверен, что детина смог бы уклониться, но воин отбил наручем нож в полёте. Ответный бросок Хилого, который всё это время держал нож за спиной, перехватить было некому. Рыба захрипел, схватился обеими руками за горло, и свалился на пол.
— Я отныне глава рыночных сборщиков! — быстро сказал Хилый, — Тебя ведь наняли охранять не Рыбу, а главного?
— Ну-ну, — усмехнулся воин, — пойду своих предупрежу, что б не ошиблись, — с этими словами он вышел.
Хилый подошёл к Рыбе, вытащил из его кармана кошельки и бросил их на стол. Нож он брезгливо вытер о халат бывшего главы рыночных сборщиков и спрятал его в складках одежды.
— Теперь с тобой, — речь и поведение Хилого неожиданно изменились, — садись, Хан, надо договорить.
— Наёмники там меня не заждутся?
— Да нет там никого, — ухмыльнулся детина, — Прибежали, понимаешь, за мной, кричат что Рыба золото с медью стал путать, в войну с наёмниками нас втягивает. Благо я тут же был, во дворе, успел.
Я сел за стол и стал смеяться.
— Ты чего? — насупился Хилый.
— Да с вами никакой театр не нужен!
— Театр всегда нужен! Или тебе он не нравится?
— Да ты что, как он может не нравиться! — я возмущённо хлопнул рукой по колену, — Я вообще из-за него в герцогства подался! А арнитийский театр самый лучший!
В этом городе разговор о театре есть ни что иное, как демонстрация добрых намерений.
— А я даже один раз выпивал с автором, что пьесы пишет! — заявил Хилый, поддерживая разговор. Должно быть о знакомстве с герцогом он сказал бы не так важно.
— Вот это да! — я аж привстал со стула, — Везёт тебе!
— Всему своё время! Пора и о наших делах поговорить!
— Тут ты прав, Хилый! Говори, как разойтись сможем, что бы ни мне ни тебе урона не было.
— По нашему обычаю надо бы так сделать: один кошелёк тебе, один нам. Заказ ты выполнил, плату должен получить. Только не дело в чужом доме командовать, потому и половина. Забирай любой.
— Согласен, — я не глядя взял один из кошельков и опустил его в карман.
— Ты всем говоришь, что Иргу мы тебе сами вместо мальчишки дали. Да будут его небесные шаги лёгкими.
— Так и было.
— С оборотнями меня сведёшь. Врал Рыба, ничего мы о них не знаем, кроме того, что они тебе вчера на помощь пришли.
— Давай так уговоримся, Хилый. Если бы я их знал, я бы сказал им о твоей просьбе. Но что бы они решили, кто знает.
— Да, это я деньги выбросил, а кошелёк оставил. Ошибся, значит, так у нас говорят. Человек, что за вами следил, сказал только Рыбе, а я случайно услышал. Жаль его, очень был Рыбе предан, не смог смерть его пережить. Ну что, Хан, договорились?
— Ты умеешь убеждать, — мы оба покосились на так и лежащего Рыбу, — Пойду я, Хилый, дел ещё сегодня много.
На этом мы и расстались.
Ветер терпеливо ждал меня за калиткой. Вскочив в седло, я первым делом отправился в порт. Когтя на месте не оказалось, но его племянник выложил передо мной на прилавок два кошелька. Опять по пятьдесят золотых в кошельке и не монетой больше, с чего бы это? Надо будет Торгаша спросить, он должен знать.
— Дядя просил передать, — тихо сказал молодой оборотень, — в порту пока всё тихо. «Звезда морей» рано утром вышла из гавани. Дядя думает, что они решили, будто их настигла месть колдуна и сбежали.
— Передай дяде мою благодарность, — так же тихо сказал я, забирая кошельки, — Скажи так же, что вчера за нами следил человек умершего сегодня на моих глазах Рыбы. Вас опознали. У рыночных сборщиков новый глава, зовут Хилый. Он заверил меня, что к вам относится со всем почтением и был бы рад познакомиться. Тот, что вас видел, про Рыбу узнав, умер от горя.
Затем я навестил «Железное слово». Отдал пять золотых и выставил всем по две кружки. Клевец показал три сабли, все дрянь, но одну я купил, с детства привык ходить с оружием, без него чувствую себя голым. День шёл к вечеру, когда я вернулся домой. Погребение Егеря плохо помню. Когда мы вернулись, я вышел на берег и зажёг костёр из того дерева, что так часто выбрасывают на песок волны. Пришли все, Торгаша привели Лекарь и Тощий и посадили у костра. Каждый положил в огонь свой кусок плавника. Буран отдал притащенный в пасти кусок дерева Таит, и она подбросила его в костёр. Я не стал возражать.
