— Это что, оборотень? — удивлённо спросил Торгаш, разглядывая в свете наших факелов серую заплаканную мордочку, больше всего похожую на не сумевшего до конца воплотиться в человека зверя.
— Ой, а я такого видела, — засмеялась Ирга, — У одного капитана! Только она рыжая была и поменьше.
Непонятный зверь всхлипнул и попробовал дотянуться безволосой человеческой рукой до больного плеча.
— Убить его не дам, — заявил Брамин, — с собой заберём.
— Ну что, поймали? — к нам подбежал староста в сопровождении трёх крепких рыбаков, вооружённых баграми.
— Смотри сам, — кивнул я.
— Так быть не может! — ахнул староста наклоняясь над добычей, — Это ж тхенни!
— Кто? — распахнула глаза Ирга, — Тхенни из сказок?
— Сама ты из сказок, — отмахнулся староста, — Я когда маленький был, у моего отца такой же был. Обычный зверь, только на человека похож, разве что не говорит. Хотя и поумнее многих будет. Они раньше здесь в скалах жили. Перебили их, когда оборотней выводили. Они же безобидные совсем, да ещё и доверчивые.
Говоря всё это, староста бесстрашно гладил зверюшку по голове.
— Из моря, говоришь, тварь? — расслабился Брамин, понявший, что тхенни ничего не грозит.
— Мальчишки и не такого наговорят, — староста стал выпутывать зверя из сети, — Себе его возьму, то есть её.
— Так это самка? — улыбнулся Торгаш, — Не сбежит?
— Так куда ей деваться, — глядя вслед уходящим рыбакам сказал староста, — Они семьями жили, коли одна бегает, значит сирота. Как и я. Да и пострадали они, почитай, из за нас.
Он подхватил тхенни на руки, а та доверчиво его обняла.
— Как тебя, говоришь, зовут? — неожиданно спросил он Иргу.
— Ирга.
— Вот и её так же назову. Вы обе из сказок будете. Она редкая, ты красивая, — подмигнул нам староста и что то ласково говоря новому члену своей семьи ушёл.
— Нам тоже пора, — я взглянул на небо, — ещё успеем поспать.
Несколько дней мы честно отдыхали. Торгаш напросился на рыбную ловлю и все дни проводил в море. Брамин с удовольствием бездельничал. Мы с Иргой бродили по берегу моря, подхватывая красивые камешки из мокрого песка, любуясь закатами и игрой волн. Тхенни удивительно быстро освоилась в деревне, играя с местной детворой и клянча что ни будь вкусненькое у всех подряд. Староста на ближайшем тракте купил повозку с лошадьми. Над повозкой мудрил кузнец, закрывшись в кузнице. Успел он к сроку, гордо демонстрируя плоды своего труда. Я обошёл повозку два раза, ничего особенного не заметив. Если не знать, чего искать, подозрительной она не выглядела.
— Добро, — я посмотрел на старосту, — пару кувшинов масла найдёшь?
— Так на кой? — заглядывая под повозку спросил оборотень.
— Как дело сделаем, коней выпряжем, а повозку подожжём.
— Рыбий жир отстоявшийся дам в бурдюках. Проткнёшь их и зажигай. Полыхнёт так, что небу жарко будет. Идите на берег, лодка вас уже ждёт. Я там ещё плащи рыбацкие с капюшоном положил, пригодятся. В гавани вас новый племянник Когтя встретит и до утра спрячет. Повозку в город затемно отправлю, заберёте где уговорено. Как всё сделаете, бегом на пристань, сразу сюда и вернётесь, — староста отвернулся и словно забыл о нас.
Всё это мы и так знали, я же сам это и придумал. Но от слов старого лиса веяло такой заботой, что мы дружно поклонились и поспешили на берег.
Поздним утром следующего дня я с Брамином и Торгашём подходил к переделанной кузнецом повозке. Заметив нас, рыбак, в точно таком как у нас плаще, поглубже натянув капюшон, неспешно пошёл в сторону городских ворот. Мы с Брамином залезли в повозку, а Торгаш устроился на месте возчика.
— Не пожалел староста жира, — оглядел Брамин кучу бурдюков, — Хан, мы успеваем?
— Должны, — ответил я, — Ирга сама слышала, что этот маг зайдёт за новыми сапогами сегодня в полдень.
— Сапоги, — вздохнул Брамин, — это такая вещь, за которыми приходишь сам и не опаздываешь.
На это я и рассчитывал. Незадолго до полудня мы уже въехали на Площадь Сапожников, развернулись задом к мастерской под приметной вывеской с осьминогом в восьми разных сапогах и остановившись от неё шагах в пятнадцати. Торгаш соскочил со своего места и принялся делать вид, что успокаивает лошадей, на самом деле подрезая острейшим ножом упряжь. Брамин прорезав в пологе дырку, припал к ней глазом.
— Ирга махнула платком! — сказал он через какое то время и небрежно вылез из повозки.
