— Ты не раз спасал наши жизни, для меня это главное, — я тоже встал, — но понимаю, что это важно, иди. Торгаш! На обучение деньги будем брать из общей казны.
— Это хорошее вложение, — улыбнулся Торгаш, — Чем лучше подготовлен каждый из нас, тем сильнее отряд!
— Я тоже хочу, — не поднимая головы вдруг отчётливо произнесла Ирга.
— Берут всех, — махнул рукой Лекарь, — но тебе зачем? Ай! — тут же подскочил он от пинка Полыни.
— Как ты вообще до сих пор жив, с таким языком? — в очередной раз поразился я.
— Хороших друзей вокруг много, — ответил Лекарь, потирая ушибленное место.
— Тощий, брось свою деревяшку в костёр и сядь уже! — зычно рявкнул Брамин.
Скомандовал он Тощему, но сели все.
— Ирга, — я всё ещё удерживал девушку, — конечно иди!
— И за тебя заплатит отряд! — не терпящим возражения тоном добавила Таит.
— Это вообще не обсуждается, — согласился Торгаш.
Ирга склонила голову, отворачиваясь, чтобы скрыть потекшие по щекам слёзы.
— Прости меня, — Лекарь покаянно склонил голову, — я просто имел ввиду, что ты и так умна и образованна!
— А уж как ты красива! — шепнул я ей на ухо, приобняв Иргу за плечи.
На следующий день в полдень Лекарь повёл Тощего и Иргу записываться в школу, а мы с Брамином и Торгашём не торопясь направились в Железное Слово. Корчма бурлила. Какой-то местный барон поссорился с соседом и теперь не торгуясь набирал наёмников.
— Хан, — Клевец держа в руке кружку прихромал к нашему столу, — идёте?
— Нет, — сразу ответил я, — мы берёмся только за заказы, в которых всё зависит от нас.
— Жаль, что я не был таким умным, — Клевец присел к нам и вытянул покалеченную ногу.
Он явно напрашивался на разговор и Торгаш взяв наш кувшин наполнил пивом его кружку.
— В свалке ранило? — спросил Брамин.
— Да, — отхлебнув пива стал рассказывать старый наёмник, — давно уже. Даже не знаю, кто меня так и чем. По колену попало, очнулся уже в лагере. Такой же вот барон со своим соседом выяснял, кому колодец у дороги принадлежит. Они потом помирились, а я с тех пор хромаю. Хорошо, что ещё за три года до этого откладывать деньги стал, хватило на лечение и долю в этой корчме. Я и живу тут, комната у меня на втором этаже. Шумно здесь, — Клевец оглядел пропивающих задаток наёмников, — давайте поднимемся ко мне, всё равно сегодня никто с наймом не придёт.
Прихватив кружки, кувшин и блюдо с закусками, мы по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. Чистая, просторная, светлая комната мне понравилась. Кровать, шкаф, стол, два стула, — вот и вся мебель. О прежнем занятии хозяина рассказывало развешенное на одной из стен оружие.
— Стула у меня всего два, — развёл руки Клевец, — придвигайте стол к кровати, как раз всем места хватит.
Когда из кувшина были вытрясены последние капли, старый наёмник перешёл к делу.
— Люди вы тёртые, жизнью битые, ходить вокруг да около не буду. Хочу вам кое-что предложить. Наша гильдия много чего для своих делает. Есть и такое: уходящий в найм наёмник может оставить здесь свои вещи на хранение. Бесплатно. Коли погиб, или три года не приходишь, всё достаётся гильдии. Обычно это деньги или оружие, иногда вещи. Как раз, три года назад, пропал один наёмник. Книжником его звали, за то, что по молодости в университете учился, не в нашем, правда. Короче, в мешке у него всего одна вещь и лежала.
Клевец аккуратно вытащил из под кровати мешок и сдвинув кружки бережно развернул его на столе. Внутри лежала потемневшая от времени деревянная дощечка с надписью на незнакомом мне языке.
— Быть не может, — выдохнул Торгаш и стал её пристально разглядывать. Затем он достал из пояса мерную верёвочку и приложил её к дощечке.
— Совпадает, — бормотал он принюхиваясь, — запах выветрился, правильно, два уголка закруглены, третья буква первого слова ниже остальных.
Мы терпеливо ждали. Наконец он убрал руки с дощечки и с силой провёл ими по лицу.
— Это настоящая обложка второй книги-рапи. Кто ещё о ней знает?
— Никто, — Стилет аккуратно завернул дощечку и спрятал её под кровать, — Я сам её смотрел, чуть не выбросил, за подделку принял, мне такие не раз купить предлагали. Да уж больно умным Книжник был, все наши ему разное старьё показывали, так он за кружку пива рассказывал, почём его продать можно. И на моей памяти не ошибся ни разу.
— И что ты нам хочешь предложить? — спросил я.
— Подожди, — перебил меня Торгаш, — слышать ни о чём не хочу. Это даже не Слёзы Севера, за которыми смерть по пятам ходит. Это сама смерть и есть. Обложку, и ту продать нельзя, нас тут же тайная служба герцога схватит и начнёт спрашивать, где взял, куда остальное дел!
— Если покупатель раньше не прирежет, — согласился Брамин вставая, — Клевец, брось ты эту деревяшку в огонь, целее будешь.
— Нам пора, — я тоже встал и подошёл к окну, — похоже дождь будет, а мы с Торгашём ещё на рынок хотели зайти. Брамин! Займи стол поближе к камину, может нам сушиться придётся.
Когда мы вышли из Железного Слова, Торгаш тихо спросил:
— Хан, что ты задумал?
— Торгаш, — я всё ещё сомневался, — а такую подделку найти трудно?
