Я ухватился за рычаг и стал взводить закреплённый под днищем большой арбалет, такой, какой ставят на крепостные стены. Одним движением я взводил его на один зубец, на большее не хватало сил. Заскрипели борта повозки, к которым кузнец прикрепил дуги оружия. Восемнадцать раз я тянул рычаг на себя, считая количество рывков и упираясь изо всех сил. Отпустив его, я кинулся к дырке в пологе. Магу оставалось пройти ещё шагов тридцать. Я опустил руки на пусковой рычаг и расслабился. Когда маг поравнялся с повозкой, Брамин шагнул ему навстречу, остановив точно напротив тяжеленого болта. Я рванул рычаг. Повозка вздрогнула. Широкий наконечник из кованного железа ударил мага в районе пряжки его шикарного пояса и отбросил на стену, не пробив казавшийся невесомым плащ. Всё же удар был так силён, что волшебник потерял сознание. Подбежав к нему, Брамин одним точным ударом отделил голову от тела. Увидев, что дело сделано, я выхватил кинжал и проткнув ближайшие ко мне бурдюки, выпрыгнул из повозки. Торгаш, уже державший наготове зажжённый трут, кинул его прямо в лужу растёкшегося рыбьего жира.
— Пожар! — завопили мы с ним вместе и побежали в сторону порта.
— Пожар! — вопил нёсшийся позади нас Брамин.
— Пожар! — закричали люди вокруг нас и заметались по улице.
— Направо! — крикнул я Торгашу, заметив стоявшую в проулке Иргу. Мы перестали орать и юркнули в узкий проход между домами.
— За мной, — скомандовала Ирга.
Я оглянулся на догнавшего нас Брамина и пошёл за ней. До порта мы добрались без приключений. Забравшись в знакомую лодку, я наконец спокойно вздохнул. Обратно мы шли под парусом, так что даже удалось вздремнуть. Рано утром следующего дня мы сели в свою повозку и отправились домой.
Сидевшая на руках у старосты тхенни махала нам вслед рукой.
— Хан, — Лекарь покрутил головой, — как ты вообще до этого додумался?
— Слышал рассказ бывалого воина, как в их отряде шамана убило при осаде города, — я оглядел сидящих за столом, — Удар болта из крепостного арбалета он выдержал, а вот встречу со стоявшей у него за спиной осадной башней — нет. Что вообще об этом в городе говорят?
Мы сидели в своём доме за вечерней трапезой, наслаждаясь отлично приготовленным ужином.
— На рынке говорят, что сапожную мастерскую злые люди поджечь хотели, — ответила Таит, — Хорошо, что мастер с подмастерьями как раз важного клиента ждали, загасили стену, только вывеска сгорела. Про мага говорят много, в основном злорадствуют, что такой он из себя великий, а сгорел как полено, да и случайно.
— Мы с Тощим в «Железное Слово» сегодня заходили, — продолжила Полынь, — про найм спрашивали. Там про мага тоже говорили, что он случайно в пожар попал, радовались, что за погибших наёмников кто-то отомстил.
— Если горящее масло добралось до стены мастерской, то от мага мало что осталось, — кивнул Брамин, — Как его вообще опознали?
— Видели его, как он к мастерской подходил, — ухмыльнулся Тощий, — об этом уверенно говорят.
— О поджигателях что-то известно?
— Да такое несут, ясно, что выдумки одни.
— Всё, забыли о маге и не вспоминаем, — сказал я, — дело сделано.
— Не совсем, Хан, — поморщилась Полынь, — Завтра все маги собираются в городской ратуше. У меня был посыльный, я тоже приглашена. Первый раз, между прочим! Волшебники очень не любят, когда убивают одного из них, тем более, высокого ранга. Городским сплетням они не поверят, будут искать сами.
— Пусть ищут, — отмахнулся я, — Арнития большой город. Найм нашли?
— Какой найм, Хан, мы же послушать разговоры ходили, — нахмурилась Полынь, — Или ты обиделся, что мы с тобой не пошли? Так это впору мне обижаться, я тхенни не увидела!
— Хан, — тут же откликнулся Лекарь, — я с тобой.
Тощий молча опустил голову.
— Пришло время вечернего костра, Хан, — высказался Брамин, — Плохо, когда в семье раздоры.
Я ушёл на берег и зажёг костёр. Первой появилась Ирга, бросила полено, приготовленное для камина в костёр и села рядом со мной. Полынь и Лекарь пришли вместе, аккуратно положили такие же поленья в огонь и сели рядом. Буран, как и в прошлый раз, принёс палку и вручил её присевшей у костра Таит. Торгаш с Брамином походили по берегу, отыскивая сушняк, и вдвоём приволокли солидных размеров доску. Последним пришёл Тощий и остался стоять, держа в руках кусок дерева.
— Брат мой, — неожиданно мягко заговорил Брамин, — если ты хочешь что-то сказать, говори, теперь самое время.
— Что со мной, — вдруг не то сказал, не то спросил Тощий.
— Всё просто, — отозвался Торгаш, — Ты вырос. Стал самостоятельным. И теперь ищешь своё место. Я торгую, Брамин и Хан воюют, Полынь колдует, Лекарь учится. На Таит держится наш дом, Ирге так хорошо с Ханом, что ей нравится всё. А что хочешь ты?
— Вы все чему-то учились, а я простой слуга, даже читать не умею! — очень тихо сказал Тощий и отвернулся.
— Это мы исправим, — вскочил на ноги Лекарь, — при университете есть школа, для тех, кто в детстве был слишком занят, чтобы учиться. Берут туда всех, были бы деньги. Завтра туда и сходим!
