Когда мы пришли домой, Полынь уже вернулась. По её словам, собрание в городской ратуше сразу переросло во взаимные упрёки и споры. Все были согласны, что магов нельзя убивать безнаказанно, что на погибшего волшебника уже покушались и его гибель могла быть неслучайной. На этом согласие заканчивалось. Каждый предлагал своё, не слушая остальных. В конце концов договорились обратиться к герцогу, чтобы всё проверила его секретная служба.
— Про оборотней не вспоминали? — заинтересовался Брамин.
— Был разговор, — устало потянулась Полынь, — на них никто не думает.
— Значит с этим всё, — я хлопнул ладонью по столу, — Есть новое дело.
Слушали меня внимательно.
— Интересно, — Лекарь в задумчивости потёр подбородок, — терять мы ничего не теряем, а найти можем многое.
— Ты, Ирга и Тощий будете учиться, деньги уже уплачены, — остановил его восторги Торгаш.
— Во всяком случае пока, — уточнил я, — Торгаш завтра поговорит с караванщиками, как только он что-то выяснит, мы отправимся на поиски. Полынь, ты с нами?
— Само собой. Попробую кое-что новенькое подальше от любопытных глаз.
— Буран! — позвал я грызущего кость пса, — Развлечься не хочешь?
Горская овчарка оторвалась от кости, негромко зарычала и вернулась к прерванному занятию.
Следующий день не принёс ничего нового. Торгаш вернулся ни с чем. Он весь вечер поил двух стражников, ходивших с тем самым караваном, терпеливо выслушал все их байки, но точное место они указать не смогли.
— Вот болваны, — возмущался он, — они даже не помнят, в какое герцогство ходили!
— Охранники знают дороги не хуже купцов, — не согласился Лекарь, — по себе знаю. Может они время тянули, хотели побольше выпить за твой счёт?
— Или не стали говорить, — вздохнул я, — В этом случае всё усложняется.
— Я был очень аккуратен, — нахмурился Торгаш, — надел старый плащ, не снимал капюшон, даже глаз один скрыл под повязкой. Уходя поплутал по старым кварталам, да и не шёл за мной никто.
— Посмотрим, — вздохнул я, — но хоть какие-то названия в их трёпе были, может ты внимания не обратил?
Торгаш задумался.
— Один из них сказал: «На нас напали, как только караван прошёл рыбий лес», а второй тут же разговор стал в сторону уводить, — наконец вспомнил он, — Только что за лес такой?
— А я знаю! — выпалила Ирга, — Да это всего в двух днях пути от Арнитии! Говорят, в прежние времена в тамошнем озере жили рыбы, способные лазить по деревьям. Это старая легенда, её все местные знают.
— Не думаю, что через лес идёт много дорог, — повеселел Торгаш, — Завтра всё аккуратно выспрошу.
— Решено, — я оглядел свой отряд, — Завтра собираемся и послезавтра выходим.
Торгаш на этот раз никого выспрашивать не стал. Он раскошелился на подробную карту Арнитии, в которой дорога в нужное нам место была нанесена яркой красной линией. За день мы неспешно собрались и утром следующего дня к радости Ветра выехали из города. Как обычно, Буран бежал немного впереди, изредка оглядываясь на нас. Я наслаждался встречным ветром, погожим днём и даже запахом дорожной пыли.
— Скучаешь по степи, Хан? — негромко спросил Брамин.
— Нет, наверное, — подумав ответил я, — Скорее по бешенной скачке, когда топот копыт сливается со стуком сердца всадника, как поётся в одной из наших песен.
— Да ты поэт, Хан, — удивилась Полынь, — Давно хотела спросить, кто тебя научил так красиво рассказывать истории?
— В степи мало развлечений, особенно у бедных людей. Вечерние разговоры у костра — главное из них. Хорошие рассказчики ценятся как породистые скакуны. К их кострам стремятся все, они направляют мысли людей. У хана всегда было несколько десятков таких сказителей. Они ходят по степи, говорят то, что нужно властителю, слушают, что думают люди. У вечернего огня все равны. А лучшим рассказчиком был сам хан, после моего деда, конечно. Вот и его сыновей учили, как заставить людей их выслушать, а я учился вместе с ними.
— А кем был твой дед? — любопытству Полыни не было предела.
— Он был средним сыном младшей ветви ханского рода, — с гордостью ответил я.
— То есть ты имеешь право на трон? — поразился Брамин.
— Право то у меня есть, — засмеялся я, — вот только и хан о нём знал. Сначала от нашего рода остался я один, а затем мои земли отдали ханскому лизоблюду, да превратит его Матерь Табунов в шелудивого осла. Когда шкура золотого коня на ханском возвышении дворца опустеет, через год и три дня всех потомков самого первого хана пригласят в священное место, где шаманы и главы родов будут выбирать нового властителя степи. Но даже если я узнаю об этом, кто поднимет за меня голос? А мои дети, рождённые не в степи, потеряют все права. А вот и колодец, — оборвал я разговор, — остановимся у него.
На ночлег мы остановились на постоялом дворе. Торгаш подсел к компании купцов в общем зале и вступил в их разговор. Мы же поднялись к себе в комнату и закусили тем, что нам собрала на дорогу Таит. Уж точно это было вкуснее местной стряпни. Торгаш пришёл, когда мы уже решили ложиться.
