На лестничной клетке повторилась та же ситуация, что и в доме Фламинги: в квартире жертвы работали криминалисты, а у противоположной разглагольствовал сосед. Разница была лишь в том, что здесь им оказался не работяга, а представитель творческой интеллигенции. Выглядел он франтовато: в лакированных ботинках (дома-то!), брюках со стрелками, идеально выглаженной синей рубашке, шёлковом шарфе. Седые волосы зачёсаны направо, кончики тонких усов подкручены вверх, козлиная бородка аккуратно подстрижена.
– Я, как вам, должно быть, известно, знаменитый городской поэт, – гордо задрав голову, вещал он. – И не далее как вчерашним вечером, я стал свидетелем возможного преступления!
Корд остановился. Если сегодня он узнает, по какой вариации плана действовать, то выиграет больше времени, чем рассчитывал.
Сотрудник милиции, разговаривавший со старичком, повернулся к Корду.
– Мужчина говорит, что он свидетель. Опросишь сам?
– Нет, я уверен в твоём профессионализме, – покачал головой Корд. – Но мы всё равно поприсутствуем, если вы, – обратился он к дедушке, – не против.
Поэт выпрямил спину и важно кивнул.
– Стерх, пойдём. Поучишься, как свидетелей допрашивать.
Парень удивлённо посмотрел на Корда.
– В смысле? Можно?
– Ну а что, ты прохлаждаться приехал? Работай давай.
Они прошли в квартиру поэта. Чистая, уютная обитель человека, о котором Корд никогда бы не подумал, что он творческий. Почему-то он считал, что у таких людей везде хаос, внешний вид неопрятный, а сами они больше напоминают пациента дома сумасшедших. Хотя возможно, старик занимался каким-нибудь важным и полезным делом – например, был инженером или врачом, – а стишки писал со скуки.
Сотрудник милиции приступил к работе. Взяв у дедушки согласие на аудиозапись разговора и задав несколько личных вопросов формата «возраст – семейное положение – профессия», он объявил:
– А теперь опишите, пожалуйста, всё, что вы видели.
Корд не любил разговаривать со свидетелями, потому что фактически никакой серьёзной работы здесь не было. Требовалось лишь выслушать поток сознания, задать несколько уточняющих вопросов и сообщить, что в случае чего человека могут вызвать для дополнительного допроса, который проводил бы уже следователь.
Поэтому действительно полезных свидетелей днём с огнём было не сыскать. Многие знали: если пойдёшь свидетельствовать, то это надолго. Можно целый день потерять, а в благодарность что? «Спасибо за ответственность, гражданин». И никакой денежной компенсации – ну и кому захочется терять время из-за какого-то убийства?
Социальная ответственность? «А что, я один за всё ответственен?» Люди думали, что милиция сама как-нибудь переловит всех преступников, работа у них такая, а простому человеку в эти дебри лезть не нужно.
Однако это не касалось пенсионеров, особенно одиноких. Те готовы были свидетельствовать чему угодно, лишь бы с ними вежливо побеседовали. Понятное дело, ценность их информации часто была нулевой.
Но не в этот раз.
– Дело в том, – начал дедушка, – что спать я ложусь рано, в восемь вечера, но и встаю с рассветом. Потому что, как вы знаете, восход солнца – самая продуктивная пора для творческой личности, именно тогда мне приходят на ум самые лучшие строки. Но в этот вечер, часы показывали 22:15, я проснулся: меня вдруг обуяло вдохновение…
«Ага, – саркастично подумал Корд, – небось дедовский будильник сработал».
– …Я, хм… плеснул себе в лицо холодной водой, чтоб прогнать остатки сна, и направился к окну. И вот смотрю я на чёрное небо, на звёзды, на растущую луну, и в голове сами собой рождаются чудесные строки:
На ветви ели сидел ворон.
Смотрел он прямо на меня,
Глазами чёрных водоемов
В душу́ мою с тоской глядя.
И молвил ворон мне безмолвно:
«О чём задумался ты, Старец?
Ужель судьбу свою ретиво
Ты ночью жаждешь обуздать?»
Поэт сделал паузу, надеясь на аплодисменты или хотя бы одобрительный кивок. Но встретил лишь безразличные, сугубо профессиональные взгляды. Немного разочарованно, он продолжил:
– Вдруг я опустил глаза и увидел, как из подъезда выходит мой сосед. Хмельно-ой! Сам ноги волочит, опёрся на плечо рослого мужчины – видимо, собутыльника, он тоже ноги еле передвигал. Вы, кстати, знали, что соседушка мой в запой уходил? Всю неделю дома сиднем сидел и квасил, а однажды я столкнулся с ним на лестнице, он с пакетами пустых бутылок выходил. Представляете? Приличным человеком ведь был когда-то… И вот пропали они из моего поля зрения, сосед и мужик рослый этот. А затем я услышал необычный звук… Рокот мотора! Но не автомобильного, а мотоциклетного. Мне кажется, на нём мог уехать мой сосед, вместе с тем громилой… Пьяным-то…
Корд услышал всё, что хотел. Значит, план пойдёт по второй ветке – не такой безопасной, но тоже рабочей.
Поэт продолжил разглагольствовать, а Корд негромко обратился к Стерху:
– Вот так выглядят первичные допросы свидетелей. Послушаешь до конца или пойдёшь со мной?
– Я с тобой, – прошептал в ответ Стерх.
