– Значит, на ней останавливаться не буду. Важны две детали, которые мне сообщил Форс в тот вечер, когда была убита Фламинга. Первая – она была в толпе зрителей, когда мы расследовали убийство Пиалы. Узнала меня, и в голове у неё начал созревать план. Вторая – Форс расстался с ней из-за этого признания. Он сообщил мне… хм, не помню точную формулировку, но звучала она примерно как «Фламинга хотела тебе поднасрать». Что это означало, я сразу не понял, но потом догадался перечитать её статьи. То, что я раньше воспринимал безобидной писаниной, теперь заимело абсолютно другую форму: Фламинга осторожно пыталась задеть меня в своих текстах.
Шеф и Стерх переглянулись. Оба прекрасно знали содержание статей, о которых говорил Корд. Для хорошей лжи нужна основа, не вызывающая сомнений в своей правдивости. Во всяком случае, с первого взгляда.
– Дальше мы вступаем на путь догадок, которые мы с Форсом, к сожалению, не успели проработать досконально.
– Как удобно, – прокомментировал Стерх.
– Верно. Но всё же послушайте. Одним из главных героев убийств был я. Некто в маске с моим лицом сначала посетил бар, где «нанял» пьяницу для совершения покушения на меня настоящего. Затем устранил неудавшегося исполнителя – опять же, подставив на место убийцы меня. Полагаю, под масками скрывались два разных человека. Есть намёк, что дальнобойщика вербовала сама Фламинга. Если вы внимательно послушаете аудиозапись моего разговора с пьяницей, то услышите: «…он дал петуха, ну прям как баба». За точную формулировку не ручаюсь, но можем проверить. Фламинга пыталась модулировать мужской голос, но вначале ошиблась, и пьяница это запомнил.
Корд перевёл дыхание – дал Шефу и Стерху время осмыслить сказанное.
– А вот убийцей в больнице Фламинга уже не была. Вероятно, им был ваш сын.
– Почему?
– Разве не странно, что Фламинга оказалась в парке в момент нашего расследования? Что, если она была там и в ночь убийства? Пусть и случайно, летом многие до поздней ночи гуляют. Что, если она стала свидетелем чего-то, позволившему ей манипулировать вашим сыном для своих целей?
– Мой сын никогда не повёлся бы на подобную провокацию, – покачал головой Шеф.
– И всё же что-то его заставило, – возразил Корд. – Вряд ли остатки материала, из которого была изготовлена маска, могли оказаться на даче просто так.
Шеф нехотя кивнул.
– Продолжай.
– Не уверен, была ли следующая жертва, то есть хозяйка борделя «Голубые глазки», убита по приказу Фламинги. Со мной это убийство контекстно уже не связано. Зато напрямую отсылает к Фамильяру. Ведь Мадам единственная из всех указала на него на опознании. Поэтому возможно, это преступление стало инициативой вашего сына. Фамильяр, понимая, что всё равно уже погряз в убийствах, решил избавиться ещё от одной проблемы. А заодно и от маски: полагаю, он считал, что ставит точку в череде смертей. Это разозлило Фламингу, и она дала тонкий намёк на убийцу в своей октябрьской статье. М-м-м… Что мы, дескать, поймали Стервеца, но отпустили, и он казнил Мадам за правду. Стерх, может, сходишь, принесёшь вырезки, которые у нас есть? А то я запарился вспоминать, да и вам понятней будет, о чём речь.
– Хорошая идея, Корд, – одобрил Шеф, щелкнув кнопкой выключения записи. – Стерх, будь добр, сходи.
Стерх отсутствовал минут пятнадцать, и всё это время в допросной стояла тишина. Шеф размышлял о том, что рассказанное следователем выглядит действительно правдоподобным.
Когда Стерх вернулся, Шеф перевернул кассету другой стороной и снова запустил запись. Стерх же разложил все статьи Фламинги на столе. Корд взял одну из них и, пробежав глазами, ткнул в нужное место:
– Вот здесь. Я почти с формулировкой угадал.
– «А что, если… если во время первого убийства Стервеца всё же поймали? Поймали – но по какой-то причине отпустили? А Мадам узнала про это и, решив восстановить справедливость, перешла убийце дорогу?» – зачитал Шеф для записи. – И всё же, Корд, я пока не понимаю, почему ты назвал себя убийцей.
Корд смутился.
– Ну, я чувствую себя виновным в смерти Форса, потому что мог раньше догадаться о личности Стервеца. Но давайте я продолжу историю.
Забавно, ведь это и было историей. Вымыслом. Хотя, кажется, убедительным.
– Я не знаю, какими были отношения между Фамильяром и Фламингой. Но думаю, после убийства Мадам она стала следить за своей, простите, Шеф, марионеткой. И когда ваш сын решил застрелить меня, журналистка действовала решительно. Потому что если он расхрабрился, чтобы убить следователя, избавиться от неё для него станет вопросом времени. И Фламинга наняла профессионального убийцу.
– Но откуда у неё деньги? – спросил Стерх. – Я не очень в курсе, но мне кажется, услуги профессиональных киллеров недешёвые.
– Деньги у неё наверняка были. Помнишь, в её квартире мы нашли пустую бутылку из-под дорогого импортного коньяка и диплом лауреата премии «Журналист года»? Это ежегодная премия издательского дома, в котором работала Фламинга. И помимо коньяка и диплома в рамочке, за победу её поощрили весьма круглой суммой. Короче, деньги у неё имелись. По крайней мере, на разовый заказ.
