С прекрасною мелодиейВ стужу и вьюгуОн зябнуть привыкПод окном богача.Но песен емуНе вменили в заслугу:Лохмотья на нем,На богатых — парча.В удел получил онЛишь скрипку-подругу,Что плачет весь векНа плече скрипача.1936<p>379. Зацвели маки. <emphasis>Перевод Е. Николаевской и И. Снеговой</emphasis></p>Елисейские поля,Синь необычайная!В маках теплая земля,Пахнет роза чайная,Распускаются каштанИ фиалка пармская…Только в сердце парижанИзморозь январская.1936<p>380. Последний поезд. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>Как колесница жизни и судьбы,Вот-вот с перрона отойдет состав,И с ним моя надежда и душа,Моя звезда, звезда моей судьбы.Я знаю, как назвать такой отъезд,Но не до вас теперь, слова, слова…От поезда ли ждать в конце концовСлов утешенья и участья слов?А поезд — спящей лавою пока.А поезд — через пять минут уйдет,И вот уж провожающим пораСойти. Он через пять минут уйдет.Вот тронулись колеса — лязг и звон.Бегу я вдоль вагонов, душит плач.На веки вечные прощаюсь я с тобой!Прощай на веки вечные и плачь!Но, господи, за что такое мне,—В год по надежде навсегда терять!И почему поэтам сужденоВсю жизнь учиться ремеслу разлук?1937<p>381. К Родине. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Родина! День наступает и близится.Родина, сердце мое оживи.Видишь — любовь моя — светится, высится,Я у тебя научился любви!Дорого нам достается наукаЧувства, живого с младенческих дней.Так постигаешь значение звука,Тихо ступая за песней своей.Родина — песня! Я всё перепутаю.Так и оставлю и не разделю…Раны твои я туманом окутаю,Верой своею тебя исцелю.Только не ведаю, завтра какиеПесни — колосья мои золотые —С шелестом тяжким приду уронитьИли молчанье — как память — хранить.<1938><p>382. Из рассказанного луной… <emphasis>Перевод Б. Ахмадулиной</emphasis></p>К реке подходит маленький оленьИ лакомство воды лакает.Но что ж луна так медлит, так лукавит,И двинуться ей боязно и лень?Ужель и для нее, как для меня,Дождаться дня и на свету погибнутьВсё ж веселей, чем, не дождавшись дня,Вас, небеса грузинские, покинуть?Пока закат и сумерки длинны,Я ждал ее после дневной разлуки,И свет луны, как будто звук луны,Я принимал в протянутые руки.Я знал наперечет ее слова,И вот они:«Полночною пороюВ печали — зла и в нежности — слаба,О Грузия, я становлюсь с тобою.И мне, сиявшей меж твоих ветвей,Твоих небес отведавшей однажды,О Грузия, без свежести твоейКак дальше быть, как не устать от жажды?Нет, никогда границы стран иныхНе голубели так, не розовели.Никто еще из сыновей земныхНе плакал так, как плакал Руставели.
