Утрата — и ужас. И ропот на бога.И старый аббат поражен —И рвется — и длится — темно, одинокоРоман де Грие и Манон.1939<p>387. «Горы персиков, бананов…» <emphasis>Перевод В. Шаламова</emphasis></p>Горы персиков, банановЛомят наш дубовый стол,И для дружеских стакановТост особый я нашел.Я в застольной древней песнеТайну братства отыскал,И за то, что всех чудесней,Подымаю свой бокал.Посреди пиров и странствийМне явилась мысль одна:Что грузины и испанцыНе пьянеют от вина.В бурной пляске тех и этихНикому не утомить.Нас на этом белом светеСходства связывает нить.Пусть же крепнет наше сходствоИ прославится везде!Друг над другом превосходствоОбретем мы лишь в труде.Но в кафе вошли виденья.Люди! Слышите меня?Я заметил в отдаленьеТучи дыма, блеск огня.Ведь пока выводит танцыСкрипка в мирной тишине,И Мадрид горит, испанцы,И Валенсия в огне!1935, 1940<p>388. По дороге в Барселону. <emphasis>Перевод Э. Александровой</emphasis></p>Трясутся стекла,Дрожит кабина.Насквозь промокла,Но мчит машина.Изрыто небоКлинками молний,И море гневноВздымает волны.Огня и мракаЧередованье.Порывы бури,Грозы рыданье.Привал минутный —И гонка снова.Машин попутныхРитмичный говор.Мой стих, средь рытвинПронизан тожеЖелезным ритмом,Стеклянной дрожью.Он снова звонокИ юн, как прежде,Хоть и спросонокРассвет забрезжил…1935, 1940<p>389. «Смотрю до рассвета…» <emphasis>Перевод О. Ивинской</emphasis></p>Смотрю до рассветаВсё снова и снова,А Рубенс поэтаПоймет с полуслова…Ползет языкамиЦветистое пламяИ под облакамиИ над облаками…Всю грудь для такогоРаскрыть бы огня…О Лувр мой, мы обаЗарницам родня!..<1940><p>390. Дмитрию Гулиа. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>Благородный союзВдохновенья и буйства!Пред тобою склонюсь —Ясный светоч искусства!Возлюбив свой народ,И не в пику собрату,Ты постиг напередЕго боль и отраду.Ты единственным счелДля себя по натуреПуть, которым прошелВитязь в тигровой шкуре.Обожая, любя,Обойдешь ты полмира,И абхазская лираОбессмертит тебя.<1940><p>391. Химера. <emphasis>Перевод М. Синельникова</emphasis></p>Стою ослепший.Блеск прянул прямоФарфора вспышкой голубоюИз тучи хмурой.ПреобразиласьВся панорама,Но пламя скрылось под мглой слепою,Свинцово-бурой.Так оглушаетСвет Нотр-Дама,И кенгуру бегут гурьбою —Химер фигуры.<1940><p>392. «Париж! Будто слышится…» <emphasis>Перевод М. Талова</emphasis></p>Париж! Будто слышитсяЗвон в этом звуке,Гуденье металла,Зовущий набат.Бездушная куклаРаскинула руки,И золотом углиВ камине горят.В гостинице янкиПочуяли страх:Франк падает. БанкиПредчувствуют крах.<1940><p>393. С поезда. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Полустанок крохотный.Румяный свет на склонах.Почту сгружают. У насыпи —Мальчик, щенок, теленок.
