Лишь филина глухие вопли,Да небо смотрит ноябрем.Хозяйка где? Была — пропала.Кто плачет там? Немой слуга?Темно и ветрено. ОпалаЛиства на синие снега.Какой слуга? Так плачет Демон,Когда смирится гордый дух.Душа летит к своим пределам,Распространяющимся вдруг.Порою смутною ночною —Как мальчик в зыбке лубяной —Рыдает Демон за стеною,Опомнясь на земле родной…Похмелья легкая прогорклостьИ спутник строг — но ясно мне:Безвыходная твердь расторглась —Блажен рыдающий во сне!Так что же делать? РифмоватьПослушные воспоминанья?Единственная благодать —Освобожденное страданье?Не это, нет, я величалСвободою — свободы крестник,И безвременья янычар,И будущего провозвестник!1919<p>167. «Когда в Цицамури убили Илью…» <emphasis>Перевод Д. Беридзе</emphasis></p>Когда в Цицамури убили Илью,С ним нехотя век величавый скончался.Но мост феерический в небе качался,Когда в Цицамури убили Илью.Здесь раньше цвели пасторалей луга,В садах пожинали плоды просвещенья.Как трудно найти мне слова утешенья,Как просто я пел и влюблялся тогда.А время войну предвещало садам,И дни, как в театре, меняли обличье,Но славных имен роковое величьеГремело по весям и по городам.Настал год восьмой. Но грядущий примерМаячил мне тенью лишь в снах вожделенных:Плыл «Даланд» по волнам восставшей вселенной,И ветер пророчил мою «Crâne aux fleurs».[21]1920<p>168. К Готье. <emphasis>Перевод Д. Беридзе</emphasis></p>Вы обитель свою нарекли «Пимодан».Пусть всегда ее красят цветы Деляроша.Нас любви и чудес убаюкал обман,Зеленеющих лавров недолгая ноша.Это время нам светит, как чистый кристалл!В каждом жили Лозенов и Брюммелей грезы,Но куда-то исчезли из праздничных залЖивописцы, поэты и девы-мимозы.А слепые потоки тех памятных дней,А слепые потоки, легки и прекрасны,Нашу жизнь украшали легендой теней,Скромный домик сверкал, словно замок алмазный,В нем мы спорили громко о сути вещей,В рифмах века искали грузинские ноты.Где сегодня игравшие в жерле ночейЭти «крылья валькирий» и эльфов полеты?Завершен этот путь, весь в колючих шипах.С той поры по каким нас путям не носило!А теперь я один, как церквушка в горах,Провожаю предсмертной улыбкой светило.1920<p>169. Настает осень. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Горит в огне любовный лепет…Слова оставили меня.Клубится мрака черный лебедьНад красным лебедем огня.Погибли милого былогоНесбывшиеся письмена.Любовь — как поле Ватерлоо.Возмездье. Утро. Тишина.Взывать к прошедшему напрасно,А будущего — не хочу.Кругом — растерзано пространство.Оглядываюсь и молчу.
