Ползут по Военно-Грузинской дорогеЕще до рассвета в Тбилиси арбы —С орехом, с вином и с мешками пшеницы,И с воза переднего смотрит возница,Наш парень Китеса, на речку и лес.Вдали показались окрестности Мцхета.«Какие дома-то!Кто выстроил это?»Вдруг взвыла сирена, промчалась машина,И буйволы смотрят с испугом: «Эхма!..Чудовище, видно, свихнулось с ума!..»Вдруг кто-то огромный жужжит и вертится:Смотрите, ведь дом пролетает, не птица!Но вот рассветает. Опасность прошла.И громко запел мой земляк из села.<1925><p>224. «Стряхнув старье листвы, пустынный…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>Стряхнув старье листвы, пустынныйВ покое почивает мир.Забыв о бурях, у каминаТы бережешь тепло и мир.Но не найдешь отдохновенья,Ревниво сохранив в тишиЯд одинокого презреньяИ заклейменный бред души.Но в чуждой дали, в горнем миреНа перепутье уделиМне пустоту небесной шириИ гнев мятущейся земли.<1925><p>225. «Лес в легкой кисее тумана…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>Лес в легкой кисее туманаПочиет в мирной тишине.Смотри, закат в горах — как рана,Напоминает обо мне.Пускай корабль вперед стремится;И в урагане и в тиши —Везде схоронена частицаМоей мятущейся души.<1925><p>226. «Когда огонь взлетает ало…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>Когда огонь взлетает алоИ ураган зовет к борьбе,Быть равнодушным не пристало,Молчанье не к лицу тебе.Пусть город сумрачный печален,Пусть Млечный Путь в плену у тьмы,Из лабиринтов и развалинНа путь просторный вышли мы.Как мне забыть в такое время,Что ясность глаз твоих вечна,Что доблесть, признанную всеми,Не может омрачить вина!<1925><p>227. Надписи. <emphasis>Перевод В. Алейникова</emphasis></p>О, пери нежная, давно я веруюВ один лишь светлый май, но не в мистерию.Что спорить с бездарью? Схоронят заживо!..Не надо, братцы, мне бессмертья вашего.Читать не стану я тома бессмыслицы,Сам уж я как-нибудь смогу возвыситься.<1925><p>228. То пропасти, то вершины. <emphasis>Перевод И. Дадашидзе</emphasis></p>Снова уступы, провалы, теснины,Снежных наметов следы ледяные,Темной завесой прикрылись вершины,Долам оставив заботы земные.Снова пройду по тропе перевалаИ у Сиона паду на колени…Жизнь моя, сколько же ты бедовала,Как неотступны минувшего тени!Что же ты медлишь, оркестр поднебесный?Грянь золотыми смычками рассветаНовую песнь над разверзнутой бездной,Нимбом зари осеняя поэта.<1925><p>229. «Если ты вне игры — не советую тщетно…» <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>
