– Нельзя показывать им спину, – продолжил Хатченс, сцепив руки за головой и откинувшись на спинку стула. Он перебирал в уме варианты развития событий. – Нельзя давать прессе возможность даже предположить, что мы боимся. Нас растопчут.
– Подумаешь! – скривился премьер-министр. – А то нам раньше не приходилось переживать бури в СМИ, если до этого дойдет. Не в первый раз.
– О, до этого обязательно дойдет, – предупредил политтехнолог. – Им же кинули кость. Теперь они станут носиться с ней до тех пор, пока мы не сдадимся.
Премьер-министр встал и принялся расхаживать перед телевизором.
– Это что же получается? – бормотал он. – Какой-то клоун заказывает музыку, а я должен плясать под нее? Он свистнет, а мне к нему бежать? Да пошел он к черту!
– Том, игнорировать его больше не получится, – Деннис старался говорить проникновенным голосом. – Вы же видите, к чему это приводит, – он кивнул в сторону выключенного телевизора. – Мы попробовали. Не сработало.
Уоринг тяжело упал в кресло. Он понимал, что его советники правы, но очень не хотелось признавать, что нового короля недооценил именно он. Еще больше его раздражала предстоящая встреча с коварным противником. Но даже сейчас, когда неподалеку маячит возможность поражения, он не собирался сдаваться.
– Ладно. Поздно уже. Обсудим завтра на собрании персонала. Деннис, свяжись с Сесилом Блэкмуром и получи юридическое заключение. Возможно, там найдется какой-нибудь выход.
Отпустив помощников, премьер-министр так и просидел остаток вечера с пультом, зажатым в кулаке. Спал плохо. Встал рано. Перед завтраком начал просматривать утренние газеты, в итоге забыл позавтракать. Пришлось договариваться, чтобы приготовили кофе и булочки на собрании для всех. Ровно в восемь премьер-министр на личном лифте спустился на первый этаж, поприветствовал дневную смену и направился в конференц-зал.
Первым появился Адриан Бёртон, канцлер казначейства.
– Доброе утро, Томас, – поздоровался он. – На улице холодновато. Зима, наверное, будет ранней. Глядишь, на Рождество снег выпадет. И чего его все так любят? Есть планы на Рождество? Если что, милости просим. Мы с Милдред будем очень рады.
«Вот, – язвительно подумал Уоринг, – человек еще о планах беспокоится!»
– Когда я начну составлять планы, вы об этом первым узнаете! – ответил он.
Не обращая ни малейшего внимания на плохое настроение шефа, Бёртон уселся, налил себе кофе и взял круассан.
– Кстати, там у ворот телевизионщики.
Премьер-министр с отвращением посмотрел на своего фаворита.
– У ворот всегда есть съемочная группа, Адриан. Они там живут.
– Большая группа, – Бёртон переломил круассан пополам и окунул в кофе. – Больше, чем обычно, я еще подумал, с чего бы? Наверное, встреча короткой не получится?
– Кто знает? – пожал плечами Уоринг.
– Это я к тому, что мы с Милдред за ланчем встречаемся с руководством кампании «Дети в беде». Нас попросили вручить награды за выдающиеся заслуги.
– Ну что же, – иронично заметил Уоринг, – значит, постараемся закончить к обеду. Не портить же вам фотосессию.
– Замечательно, – согласился Бёртон, вдумчиво жуя круассан.
Следующим прибыл вице-премьер в сопровождении Мартина Хатченса.
– Доброе утро, Том, – сказала Анджела Телфорд-Сайкс, бросая портфель на длинный стол. – Видела Леонарда снаружи. Плохие новости.
– Что еще? – глухо буркнул Уоринг.
– Вчера у Альфреда Норриса случился сердечный приступ, – сообщила Анджела. – Он в отделении экстренной помощи в больнице Святого Георгия. Очень некстати.
– Господь Всемогущий, – мрачно прокомментировал Уоринг.
– Простите, – сказал Бёртон, – а что такого важного представляет собой Альфред Норрис?
– Ради бога, Адриан, – прорычал Уоринг. – Это же один из наших самых верных сторонников. Если он не выберется, наше большинство в Парламенте сократится до пяти.
– Понятно, – кивнул Бёртон. – Можно подумать, что вы больше заботитесь о большинстве, чем о Норрисе.
Уоринг закатил глаза. Он и так уже на грани, а встреча еще не началась.
– Держите меня в курсе, – велел он Анджеле, а затем спросил: – Кто-нибудь видел Денниса?
– Говорила с ним десять минут назад, – ответила Телфорд-Сайкс. – Может припоздать, но во всяком случае – едет. Шах тоже.
Уоринг взглянул на часы и окинул взглядом своих ближайших советников. Задержался на пресс-секретаре.
– Сложная ночь, Мартин?
– Да уж, нелегкая, – вздохнул Хатченс, наливая вторую чашку кофе. «Кто-нибудь, напомните мне никогда больше не ходить в Stringfellows. [Stringfellows – один из самых известных мужских клубов Лондона.]
Уоринг решил не тянуть.
– Я полагаю, все видели вчерашнюю трансляцию.
– Да ее весь мир видел, – Хатченс откинулся на спинку кресла, отхлебнул кофе и посмотрел на своего босса воспаленными глазами. – Джордж Буш по этому поводу высказался исчерпывающе: «Мы в глубокой заднице, ребята».
– Прошу прощения, – встрял Бёртон. – О какой именно трансляции идет речь?
Уоринг бросил короткий взгляд на своего заместителя. Тот покорно пояснил:
– Речь идет о пресс-конференция короля. Не говорите мне, что вы этого не видели, Адриан.
