Сто тайных чувств полностью

В полдень я иду в аптеку за Гуань. Сначала мы торчим там двадцать минут, пока она знакомит меня со всеми подряд – с фармацевтом, другим продавцом, ее покупателями, каждый из которых ее «самый наилюбимый». Я выбираю тайский ресторан на Кастро, где могу наблюдать за уличным движением из-за столика у окна, пока Гуань болтает сама с собой. Сегодня я отношусь к этому как к своеобразному соревнованию. Пусть она говорит о Китае, о разводе, о том, что я слишком много курю, о чем угодно. Сегодня это мой подарок Гуань. Я надеваю очки для чтения и просматриваю меню. Гуань внимательно изучает окрестности ресторана, плакаты Бангкока, пурпурно-золотые веера на стенах.

– Мило. Симпатично, – выносит она свой вердикт таким тоном, будто я отвела ее в лучший ресторан в городе. Она отхлебывает чай. – Сегодня ты не очень занятая.

– Сегодня я занималась личными делами.

– Какими такими личными?

– Ну, продление разрешения на парковку по месту жительства, смена имени и тому подобное.

– Смена имени? Что еще за смена имени? – Она разворачивает салфетку на коленях.

– Мне пришлось заполнить ворох всяких бумаг, чтобы сменить фамилию на И. Пришлось сгонять в автоинспекцию, в банк, в мэрию… Эй, что с тобой?

Гуань вдруг энергично трясет головой и морщится. Она подавилась?

– С тобой все нормально? – спрашиваю я.

Она машет руками, не в силах говорить, вид совершенно безумный. Я вскакиваю и судорожно пытаюсь вспомнить, как делать прием Геймлиха[47]. Но теперь Гуань жестом предлагает мне сесть.

Она глотает чай, затем стонет:

– Ай-я! Либби-а, прости, я должна тебе кое-что сказать. Не меняй фамилию на И, не делай такого!

Я морально готовлюсь. Гуань, разумеется, снова будет настаивать, что мы с Саймоном не должны разводиться. Она подается вперед, как шпион.

– И – ненастоящая фамилия ба[48].

У меня глухо колотится сердце.

– О чем ты?

– Дамы, вы выбрали? – спрашивает официант.

Гуань тычет в меню и для начала спрашивает, как правильно произносится название одного из блюд.

– Свежее?

Официант кивает, но без должного энтузиазма.

Гуань тычет в другое блюдо:

– Нежное?

Он снова кивает.

– А какое лучше?

Официант пожимает плечами:

– Оба вкусные.

Гуань с подозрением смотрит на него, а потом заказывает рисовую лапшу с овощами и ароматным соусом.

Когда официант уходит, я спрашиваю:

– Что ты там говорила?

– Иногда в меню говорят свежее, а оно не свежее! – жалуется она. – Может, это вообще остатки вчерашнего.

– Нет, я не про еду. Что ты говорила про папину фамилию?

– А, да! – Она сгорбилась и снова приняла шпионскую позу. – Фамилия ба. На самом деле это не его фамилия. Это правда, Либби-а! Я говорю тебе только для того, чтобы ты не шла по жизни с неправильной фамилией. Зачем осчастливливать чужих предков, а не своих?

– О чем ты говоришь? Как это может быть не его фамилия?

Гуань озирается, словно собирается раскрыть личности наркобаронов.

– А теперь я тебе кое-что скажу, но ты никому не говори, обещай, Либби-а?

Я киваю неохотно, но уже заинтригована. Гуань начинает рассказывать на китайском, на языке призраков из нашего детства.