Сто тайных чувств полностью

– Тогда почему бы тебе не поехать с нами в Китай?

В самолете я ищу дурные предзнаменования. А все потому, что Гуань, пока мы регистрировались на рейс, тараторила: «О! Ты, я и Саймон едем в Китай. Наша судьба наконец нас соединила!»

Мне тут же вспоминается «загадочная судьба Амелии Эрхарт». По-латыни «судьба» – это «фатум», тот же корень, что и у слова «фатальный». Дело не в том, что китайская авиакомпания, которую Гуань выбрала из-за низкой стоимости на билеты, за последние шесть месяцев потерпела три авиакатастрофы, две из них при посадке в Гуйлине, куда мы полетим после четырехчасовой остановки в Гонконге. Моя уверенность в авиакомпании резко падает, когда мы заходим в самолет. Китайские стюардессы приветствуют нас в шотландских беретах с помпонами и килтах – странный модный выбор, который заставляет меня усомниться в способности авиакомпании справляться с угонщиками самолетов, потерей деталей двигателя прямо в полете и незапланированными посадками посреди океана.

Пока Гуань, Саймон и я пробираемся по узкому проходу, я замечаю, что на борту ни одного белого человека, если не считать Саймона и меня, хотя и мы за белых сойдем весьма условно. Это что-то значит?

Как и многие китайцы на борту, Гуань в каждой руке тащит по сумке с подарками. Еще один чемодан с подарками едет в багаже. Я так и представляю себе завтрашний выпуск новостей по телевидению: «Термос с воздушной помпой, пластиковые контейнеры для еды, пакеты с женьшенем из Висконсина – все это среди мусора, которым усеяна взлетно-посадочная полоса после трагического инцидента, в результате которого погиб Горацио Тьюксбери III из Атертона, сидевший в первом классе, и четыреста китайцев, которые мечтали вернуться на историческую родину».

Когда мы видим, где наши места, я начинаю стонать. Центральный ряд, три кресла посередине, соседи с обеих сторон. Старуха, сидящая с самого края, мрачно смотрит на нас, потом кашляет. Она вслух молится неустановленному божеству, чтобы никто не занял три места рядом с ней, и ссылается на то, что у нее очень тяжелая болезнь и ей нужно лечь и поспать. Она кашляет еще сильнее. К несчастью для нее, божество, должно быть, удалилось на обед, потому что мы садимся на эти самые места. Когда наконец приезжает тележка с напитками, я ищу помощи в виде джина с тоником. Стюардесса не понимает.

– Джин с тоником, – повторяю я, а потом говорю по-китайски: – И дольку лимона, если есть.

Она консультируется со своей коллегой, которая тоже озадаченно пожимает плечами.

– Ни ю мэй ю скотч? – пробую я другую тактику.

Это значит «есть ли у вас скотч».

Стюардессы хихикают моей шутке. Мне хочется заорать: у вас же наверняка есть скотч! Посмотрите на свои идиотские наряды! Но я не знаю, как по-китайски будет «скотч», а Гуань не собирается мне помогать. На самом деле ее забавляют мои потуги и замешательство бортпроводниц. Приходится остановиться на диетической коле. Тем временем Саймон сидит сбоку от меня и играет на ноутбуке в игру, имитирующую полет, ругается себе под нос, а потом слышны звуки крушения и пожара.

Он поворачивается ко мне:

– Капитан Бишоп говорит, что напитки за счет авиакомпании.

Всю дорогу Гуань сияет от счастья, она сжимает мне руку и широко улыбается. Впервые за более чем тридцать лет она ступит на китайскую землю, приедет в Чанмянь, где жила до восемнадцатилетия. Она повидается с тетушкой, которую называет Большой Ма. Большая Ма воспитала ее и, если верить Гуань, постоянно обижала, например щипала за щеки с такой силой, что остались шрамы в виде полумесяцев. Она встретится со своими одноклассниками, по крайней мере с теми, кому удалось пережить «культурную революцию»[51], начавшуюся уже после ее отъезда.

Гуань с нетерпением ждет момента, когда произведет впечатление на друзей своим английским языком, водительскими правами, снимками любимого кота, сидящего на диване с цветочным узором, который Гуань недавно приобрела на распродаже – «скидка пятьдесят процентов за маленькую дырочку, которую, может, никто и не заметит». Она планирует посетить могилу матери, чтобы проверить, как за ней ухаживают, а еще сводит меня в маленькую долину, где когда-то зарыла коробку, набитую сокровищами. И поскольку я ее любимая сестра, Гуань хочет показать мне свое убежище в детстве, известняковую пещеру, в которой есть волшебный источник.