| Yet the main reason why Tollifer wished Aileen to come to France-though it happened to coincide with Cowperwood's desire to have her out of London-was the fact that he, himself, was one of the most hopeless victims of the charms of Paris. | Однако главная причина, почему Толлифер добивался приезда Эйлин во Францию - хотя это и вполне совпадало с желанием Каупервуда спровадить ее куда-нибудь из Лондона, -заключалась в том, что он сам чувствовал себя в плену головокружительного Парижа. |
| At that time, before the automobile had come into general use, Paris, even more than at a later time, was the holiday center for wealthy Americans, English, Brazilians, Russians, Greeks, and Italians-people from every country in the world-who came to enjoy themselves, and who made possible the brilliant shops, the charming flower stands, the numerous cafes with their summery outdoor chairs and tables, the gaudy cabarets, the glittering parade in the Bois, the races at Auteil, the gambling, the opera, the theatres, and the underworld. | В те времена, когда автомобили были еще редкостью, Париж представлял собой город, куда стекались для развлечения богачи со всего света -американцы, англичане, русские, итальянцы, греки, бразильцы, съезжавшиеся сюда швырять деньгами, которые позволяли существовать всем этим роскошным магазинам, великолепным цветочным павильонам, бесчисленным кафе с маленькими столиками, плетеными креслами и стульями под открытым небом, катаньям в Булонском лесу, скачкам в Отейле, опере, театрам, веселым кабаре, игорным заведениям и всяческим притонам. |
| The international hotel, in the form of the Ritz, had arrived. Also the restaurants of the gourmet: the Caf? de la Paix, Voisin's, Marguery's, Giroux's, and a half-dozen others. | Тогда-то и появился международный отель "Ритц", изысканные рестораны для ценителей тонкой кухни - "Кафе де ля Пэ", "Вуазен", "Маргери", "Жиру" и полдюжины других. |
| And for the poet or artist or romancer without a dime, there was the Quartier Latin. | А для поэтов, мечтателей, литераторов без сантима за душой был и оставался Латинский квартал. |
| Rains, snows, spring days, autumn days, brilliant sunshine, or gray skies were alike in achieving effects dear to every responsive and creative temperament. | Для натуры артистической, для художника Париж был просто родной стихией, которая влекла и вдохновляла в любое время года - в дождливые и снежные дни, солнечной весной и жарким летом и туманной осенью. |
| Paris sang. | Париж пел. |
| And with it sang youth, reminiscent age, ambition, wealth, even defeat and despair. | Пела молодежь, песни ее подхватывали старики, и честолюбцы, и богачи, и даже неудачники и отчаявшиеся. |
| It must not be forgotten that, for the first time in his life, Mr. Tollifer was in funds, and with a glittering playboy program before him. | Не следует забывать, что в этом городе Толлифер впервые в своей жизни оказался с деньгами. |
| It was so delightful to be able to dress well, have the proper address-which for the moment was the Ritz-to hurry to the smartest places, glancing over the lobbies, pausing at the bars, greeting friends and acquaintances. | Какое это было наслажденье - иметь возможность прекрасно одеться, остановиться в шикарном отеле, - вот как сейчас в "Ритце", - зайти, когда хочешь, в первоклассный ресторан, заглянуть в кулуары театров, в бары, раскланяться с друзьями, знакомыми! |
| And in the Bois one Sunday afternoon Tollifer had run into a former flame of his: the onetime Marigold Shoemaker, of Philadelphia, now Mrs. Sidney Brainerd, of the Bar Harbor and Long Island Brainerds. | Как-то раз в воскресенье в Булонском лесу Толлифер неожиданно встретился со своей бывшей пассией Мэриголд Шумэкер из Филадельфии, ныне миссис Сидни Брэйнерд. |
