| It sets forth how this gentleman, famed for his financial triumphs in a certain midwestern city as well as his penchant for young and beautiful maidens, came across, in one of our outlying cities, the most beautiful and now the most famous terpsichorean star of the season, and appears to have made an instantaneous conquest. | Говорят, что сей джентльмен, прославившийся своими успехами на финансовом поприще в некоем городе на Среднем Западе, а также своей слабостью к молодым и красивым девушкам, встретил в одном из отдаленных городов нашей страны очаровательнейшую представительницу балетного искусства, ныне звезду сезона, и будто бы одержал над ней мгновенную победу. |
| As great as is the wealth of this Maecenas and his fame for extravagant expenditures or endowments on those who chance to attract his interest, she was not asked to retire from the stage and accompany him to Europe-from where he has recently returned in search of capital for his latest venture-but rather, because of his infatuation, he seems to have been persuaded to remain here. | Хотя сей меценат и очень богат и, как всем известно, не жалеет денег и осыпает дорогими подарками тех, кому посчастливилось привлечь его внимание, - он все же не потребовал, чтобы балерина ушла со сцены и последовала за ним в Европу, откуда сам он недавно возвратился в поисках капиталов для задуманного им предприятия. Пожалуй, наоборот: он настолько увлечен, что, по всей видимости, позволил уговорить себя остаться здесь. |
| Europe calls, but the supreme financial adventure of his life has been halted, in order that he may bask in the glow of this latest luminary. | Европа зовет его, но он отложил завершение крупнейшего в своей жизни финансового начинания, чтобы всласть понежиться в лучах недавно открытого им светила. |
| Silk-hatted stage door Johnnies wait vainly while a private car whisks her away to such joys as we can only infer. | Напрасно франты в шелковых цилиндрах толпятся у артистических подъездов, - частный автомобиль уносит предмет их поклонения к таким радостям и восторгам, о которых мы можем только догадываться. |
| The clubs, the restaurants, the bars are agog with talk of the romance. | Во всех клубах, ресторанах, барах только и разговоров, что об этом романе. |
| For its conclusion is dubious, and assuredly Europe cannot be made to wait indefinitely. | Чем он может кончиться - предугадать, разумеется, невозможно. Несомненно одно: Европу нельзя заставлять ждать до бесконечности. |
| Veni, vidi, vici! | Пришел, увидел, победил!" |
| Berenice was at first more surprised than shocked. | В первую минуту Беренис была не столько шокирована, сколько удивлена. |
| Cowperwood's enthusiasm for her, as well as his seeming extreme contentment in her companionship and his work, had lulled her into the notion that for the present, at least, she was safe. | Восторженное преклонение Каупервуда, то огромное удовлетворение, которое он как будто находил в ее обществе и в своей деятельности, -все это давно усыпило ее сомнения: казалось, в ближайшем будущем ей ничто не угрожает. |
| At the same time, as she studied the picture of Lorna, she was quick to perceive the sensual fice that markedly vivified this latest favorite. | Но, изучая фотографию Лорны, она сразу заметила, сколько чувственного огня в этой новой фаворитке Каупервуда. |
| Was this true? | Неужели это правда? |
| Had he, and so soon, found another? | Неужели он нашел другую - и так скоро? |
| For the moment, she could scarcely forgive the substitution. | Нет, этого она ему ни за что не простит. |
