| The significance of such data as this, blazoned as it was in all of the newspapers, did not fail to impress Aileen, who, under another name, had arrived only two days before. | Интервью было расписано в газетах на все лады и не могло не поразить воображения Эйлин, которая всего за два дня до приезда Каупервуда вернулась в Нью-Йорк под чужим именем. |
| Notwithstanding her anger, she was moved to meditate on the wisdom of her original plan. | Несмотря на всю свою ярость, она подумала, что, пожалуй, стоит пересмотреть свои намерения. Так ли уж они разумны? |
| What was to become of these paintings that he was purchasing? | Что Фрэнк будет делать с этими картинами, которые он сейчас покупает? |
| For she recalled that recently he had spoken of the possibility of enlarging the New York Mansion with a view to housing additional art objects. | Еще совсем недавно он говорил, что надо бы сделать пристройку к нью-йоркскому дворцу, чтобы было где разместить новые произведения искусства. |
| If so, her exposure of him and a threatened divorce suit might force him to change his plans in favor of one other than herself: the same dilemma which some years before she had faced and lost. | Но если она разоблачит его в печати и ему будет угрожать бракоразводный процесс, он, пожалуй, изменит свои планы в пользу другой женщины. Эйлин оказалась в том же безвыходном положении, что и несколько лет назад, когда ей не оставалось ничего другого, как только отступить и сдаться. |
| But, accepting her threat at its face value, Cowperwood thought it best, during his stay in New York, to make his headquarters at the Waldorf-Astoria instead of the Fifth Avenue residence, and having once settled there, he took up the matter of trying to reach Aileen by telephone, with no success. For she had made up her mind not to allow him to come and discuss his, to her, seemingly inexcusable crime, and she had even gone so far as to request a New York lawyer to call on her. | Однако Каупервуд, встревоженный угрозами жены, счел наиболее благоразумным на время своего пребывания в Нью-Йорке остановиться в "Уолдорф-Астории", а не в своем доме на Пятой авеню. Обосновавшись в отеле, он стал ловить Эйлин по телефону, но безуспешно: она решила не встречаться с ним, не дать ему возможности оправдаться в том, что, с ее точки зрения, было непростительным преступлением. На всякий случай она даже вызвала к себе одного нью-йоркского адвоката. |
| Yet reading the papers, which continued to report his doings, evoked in her, from hour to hour, a change of emotions. | Но в то же время она не пропускала в газетах ни одного сообщения о Каупервуде, - и гнев ее час от часу утихал. |
| For, naturally, she was proud of his success, and yet she was jealous, because she was satisfied that somewhere, lurking in the background, was one of his mistresses-Berenice, no doubt-who was undoubtedly sharing this most iridescent period of his life. | Она, естественно, гордилась его успехами и в то же время терзалась ревностью: уж конечно за всем этим скрывается какая-нибудь любовница -скорее всего Беренис, - которая, несомненно, и разделяет с ним этот наиболее радужный период его жизни. |
| For Aileen loved show and glitter. | А ведь Эйлин сама любила блистать и быть предметом всеобщего внимания. |
| At times she was almost childishly arrested by any startling phase of publicity concerning Cowperwood, good, bad, or indifferent. | Порой она совсем по-детски радовалась какому-нибудь сенсационному сообщению о Каупервуде - хвалебному, ругательному или беспристрастному. |
