В число этих странствующих неоплатоников входил и Симпликий, автор нескольких важных комментариев к работам Аристотеля. В этих комментариях Симпликий излагает учение стоиков по широкому перечню философских вопросов (а также суждения многих других более ранних философов, чьи работы в настоящее время уже утрачены). Симпликий также написал комментарий к «Краткому руководству» стоика Эпиктета. Его уникальность состоит в том, что это единственный сохранившийся со времен античности комментарий к стоическому тексту. Сам комментарий, однако, больше посвящен развитию этических тем неоплатонизма, чем объяснению Эпиктета на его собственном языке. Тем не менее это свидетельство в пользу того, что Эпиктета продолжали читать вплоть до VI века н. э.
Симпликий сообщает также о ряде стоических учений в своих различных комментариях к трудам Аристотеля. Однако в своем комментарии к «Категориям» он замечает, что большинство стоических сочинений были в его время уже недоступны (Cat. 334.1–3). Таким образом, вполне вероятно, что его знания о стоицизме, если не брать Эпиктета, были получены из сообщений из вторых рук, вроде комментариев к Аристотелю неоплатоника III века н. э. Порфирия, которые, по словам Симпликия, содержали много сведений о стоицизме (Cat. 2.5–9).
Как мы увидели, огромная часть стоических текстов была потеряна. В случаях Зенона, Клеанфа, Хрисиппа, Панетия и Посидония – всё, что осталось, – это фрагменты, цитируемые другими авторами, а также вторичные переложения их идей. Относительно недавно нам удалось получить еще некоторые тексты Хрисиппа, обнаруженные в Геркулануме, но, так или иначе, сочинения всех стоических авторов вплоть до Сенеки были утрачены. Почему? И как утрата такого большого числа текстов может быть связана с упадком стоической школы во времена поздней античности?
Традиционно падение популярности стоицизма, начиная примерно с 200 года н. э., связывалось с взлетом неоплатонизма, основатель которого, Плотин, родился в 205 году н. э. Однако полностью удовлетворительным данное объяснение не является. Совершенно не очевидно, почему кого-то, кого привлек имманентный материализм стоиков, должна точно так же привлечь потусторонняя метафизика неоплатоников только потому, что она начинала становиться популярной. Вместо того чтобы искать внешнюю причину вроде конкуренции со стороны другой школы, возможно, стоит рассмотреть причину, внутренне присущую самому стоицизму. Одну из таких возможных причин можно отыскать у Эпиктета.
Целым рядом авторов II века Эпиктет именуется самым выдающимся стоиком своего времени. Авл Геллий восхваляет его как величайшего из стоиков (NA 1.2.6), Фронтон назвал его мудрецом (Epistulae 2.52), Кельс же сообщает, будто Эпиктет был знаменит даже более, чем Платон (Contra Celsum 6.2 у Оригена). Его тексты, как сообщается, имеют широчайшее распространение. Его славу подчеркивает анекдот, рассказанный Лукианом в диалоге против неуча, покупающего много книг:
«…и в наше время был – да, я думаю, и сейчас еще здравствует – человек, который купил светильник стоика Эпиктета – простой глиняный светильник – за три тысячи драхм… Ибо и он, полагаю, надеялся, что, если будет по ночам читать при этом светильнике, тотчас же, конечно, и мудрость Эпиктета предстанет ему во сне, и подобен он сделается этому старцу».
Как и в случае современных кинозвезд, фанаты, несомненно, были готовы платить большие суммы денег за предметы, бывшие в пользовании у их идолов. Любой, кто жил во II веке и стремился стать стоиком, без сомнения, с нетерпением разыскивал бы «Беседы» в записи Арриана или даже каких-то еще учеников Эпиктета, если бы кто-нибудь из них занялся преподаванием. Посмертный успех Эпиктета вполне мог стать решающим фактором в гибели античного стоицизма как непрерывной традиции. Для того чтобы развить это предположение, необходимо рассмотреть воззрения Эпиктета на философию и его отношение к ранним школьным текстам.