Согласно этим воззрениям, основная ценность придается поступкам, а не словам. Настоящий стоик не тот, кто научился наизусть цитировать слова Хрисиппа, а тот, кто поступает в согласии с ними. Задача философии – понять Природу так, чтобы жить с ней в согласии и достичь счастья (eudaimonia). Изучение философских теорий – у Эпиктета – всегда подчинено этой практической цели. Тем самым он представляет философию как «искусство жизни» (technē), которое, подобно прочим искусствам и ремеслам, будет ориентировано на практический результат. Как и другие искусства и ремесла, оно будет необходимо не только для того, чтобы выучить принципы, лежащие в основе умения жить, но также и для того, чтобы практиковаться и упражняться в том, как привести эти принципы в действие. Эпиктет говорит:
«Те, кто вобрал в себя голые правила, тотчас же хотят изрыгнуть их, как страдающие желудком – пищу. Прежде всего перевари их, затем не изрыгай вот так. А иначе дело чистое в действительности получается рвотным средством и несъедобным. Но ты покажи нам какое-то изменение своей верховной части души вследствие усвоения их, как атлеты показывают свои плечи, развитые вследствие упражнений и еды, как овладевшие искусствами показывают сделанное ими вследствие учения. Строитель не приходит и говорит: „Послушайте мои рассуждения о строительном искусстве“, но, нанявшись на постройку дома и построив его, показывает, что владеет этим искусством».
Именно то же самое, полагает Эпиктет, должен делать философ, показывая свои способности не красивыми словами, но благими поступками. Поэтому совершенно неудивительно, что Эпиктет демонстрирует довольно двусмысленное отношение к школьным текстам. Действительно, есть сведения о том, что Эпиктет использовал канонические тексты стоиков вроде трактатов Хрисиппа на своих собственных занятиях, но содержатся эти сведения, скорее всего, в том отрывке, где он предупреждает своих учеников не относиться к изучению этих текстов слишком серьезно:
«Так в том ли важное и достойное преклонения – постичь Хрисиппа или истолковать его? Да кто говорит это? В чем же достойное преклонения? Постичь волю природы. Так что же, ты понимаешь ее самостоятельно? Тогда кто еще тебе нужен? <…> „Но, клянусь Зевсом, я не понимаю волю природы“. Так кто же истолковывает ее? Говорят, что Хрисипп. Я обращаюсь к нему и стараюсь доискаться, что говорит этот истолкователь природы. Сначала я не постигаю, что он говорит, я ищу того, кто истолковывает его <…> Ведь и Хрисипп нам не сам по себе нужен, а для того, чтобы мы поняли природу».
Эпиктет полагает, что не следует упускать из виду стоящую перед нами философскую задачу и теряться в истолкованиях текстов. Не следует также считать подобное истолкование заслуживающим похвалы навыком:
«„…Возьми [Хрисиппово] сочинение «О влечении» и узнай, как я прочитал его“. Рабское ты существо, не это я ищу, а как ты влечешься и не влечешься, как ты стремишься и избегаешь, как ты намереваешься, ставишь перед собой цели и подготавливаешься, согласно ли природе или несогласно».