«Теперь тебе не удастся возразить мне, по твоему обыкновению, что такого мудреца, как наш, нет на свете. Мы не выдумали его, тщась приукрасить врожденные способности человека, он – не ложный плод разгоряченного воображения, но мы представляли и будем представлять его именно таким, каким он был, хотя такие люди являются, наверное, один на несколько столетий. Ибо великое и выдающееся над обычным уровнем толпы рождается нечасто. Впрочем, я склонен думать, что тот самый Марк Катон, с которого мы начали наше рассуждение, явил собой еще более высокий образец мудрости».
И хотя Цицерон сохранял некоторый критический настрой по отношению к этому стоическому идеалу, он тем не менее признавал, что Катону удалось прожить свой стоицизм, а не просто вести о нем споры (Pro Murena 62), и описывал его как пример совершенного стоика (Parad. 2). Поэт-стоик Лукан еще более категоричен в отношении выдающегося статуса Катона:
«Вот он – отчизны отец, настоящий, о Рим, и достойный
Вечных твоих алтарей! Без стыда мог бы им ты поклясться,
И если ныне иль впредь восстанешь ты, сбросивши иго,
Станет он богом твоим!»
Если для римских стоиков вроде Сенеки и Лукана возможным примером мудреца был Катон Младший, то в мире, говорящем по-гречески, в качестве такого примера часто приводили Сократа. В первой главе мы упоминали историю о том, что Зенон вдохновился на изучение философии после того, как прочитал о Сократе в «Воспоминаниях» Ксенофонта. Действительно, можно сказать, что стоическая философия началась буквально с восхищения Зенона жизнью Сократа. Филодем сообщает, что на самом деле некоторые стоики хотели именоваться «сократиками» (De Stoicis 13.3–4). В работах более поздних стоиков, таких как Эпиктет, Сократ воплощает авторитетную парадигму идеала философской жизни: «А ты хоть и не Сократ, однако должен жить как человек, намеревающийся стать Сократом» (Ench. 51.3).
Также очевидно, что Сократ выступал в качестве важной ролевой модели для многих из ранних стоиков (см.: Long 1988), выполняя примерно ту же самую функцию, что и Эпикур для эпикурейцев. Но Сократ, конечно, не был стоическим мудрецом и не мог им быть, так как жил до того, как возник стоицизм. Он просто был образцом той мудрости, которая, по мнению некоторых стоиков, служила воплощением принципиальных черт их собственного философского идеала. Другими нестоиками, взятыми таким образом за образец мудреца, были легендарный Геракл (или Геркулес) и киник Диоген. Эпиктет предлагает Диогена именно в качестве такого примера своему скептически настроенному собеседнику:
«Но я могу показать тебе свободного, чтобы ты больше не искал примера. Свободным был Диоген. Откуда это? Не потому, что он был от свободных родителей (он ведь не был), но потому, что сам он был свободным, потому что отбросил прочь всё то, за что рабство могло ухватить его, и невозможно было никому подступиться к нему, и неоткуда было ухватить его, чтобы обратить в рабство».