Стоицизм полностью

Несмотря на эти примеры, большая проблема Стои заключалась в том, что ни один из ранних стоиков не выдавал себя за мудреца, а более поздние стоики, казалось, не решались канонизировать основателей школы. Конечно, следует отдать должное обеим сторонам за их осторожность в этом вопросе. Но это означало, что у школы не было внутренней фигуры, которую она могла бы рассматривать как живой пример своего собственного философского идеала. Ни Сократ, ни Диоген не были стоиками, Катон же был специфически римским героем, продуктом особого политического контекста, и он не смог бы стать бесспорной ролевой моделью для стоицизма в целом. Античные критики не преминули заметить, что в философской системе, нацеленной в первую очередь на то, чтобы стать тем, кого никогда не существовало и, возможно, не будет существовать, скрыта потенциальная проблема. Есть что-то неизбежно тщетное в том, чтобы посвятить свою жизнь попыткам стать мудрецом, если эта цель недостижима. Есть что-то нелепое в утверждении, что Сократ или Катон, несмотря на их выдающиеся качества, никогда в жизни не ошибались, а подобный вывод как раз и следует из мнения, что они были непогрешимыми мудрецами. И действительно, по-видимому, некоторые поздние стоики восприняли эти опасения всерьез, и Панетий, например, перенес свое внимание с гипотетических действий совершенного мудреца на поступки несовершенных индивидов, пытающихся улучшить свою жизнь здесь и сейчас (см.: Сенека, Ер. 116.5).

В ответ на такие опасения можно было бы сказать, что, хотя мудрец-стоик может показаться недостижимым абстрактным идеалом, на самом деле идеал этот был основан на конкретных примерах. Как мы видели, самым важным из них был Сократ, за которым, возможно, следовал Диоген. Едва ли Сократ или Диоген утверждали, будто соответствуют некоторым из абстрактных описаний совершенного мудреца, но тем не менее они воплотили в себе целый ряд качеств, считавшихся достойными похвалы у стоиков. Если мы подойдем к образу мудреца в этом контексте, имея в виду конкретные лежащие в его основе примеры, то он не покажется таким уж недостижимым идеалом. Хотя, по-видимому, нельзя стать совершенным до степени непогрешимости, вполне возможно, говоря словами Эпиктета, «стать похожим на Сократа», какой бы трудной ни была эта задача, и даже если воображаемый «Сократ» уже не похож на исторического персонажа. Однако наиболее важным моментом, который здесь следует подчеркнуть, является то, каким образом эта озабоченность в связи с фигурой мудреца в стоицизме подчеркивает свою преимущественно практическую направленность. Фундаментальная философская задача стоика заключается в том, чтобы превратить свой способ жить в жизнь мудреца.

До сего момента нас интересовало практическое измерение философии стоиков. Для таких античных философов, как киники, только оно и имело значение. Стоики, напротив, сочетают этот практический подход с острым интересом к философской теории. Действительно, важнейшая фигура в истории Стои, Хрисипп, в античности был, видимо, больше всего известен как логик. Античные описания учения стоиков вроде тех, что были даны Диогеном Лаэртским, вычерчивают сложную таксономию философских теорий с многочисленными разделами и подразделами. Вот только один пример:

На вершине этой стоической таксономии располагается базовое деление философии на три основные части: «Философское учение, по их словам, разделяется на три части: физику, этику и логику» (ДЛ. 7.39; ФРС. I. 45). Важно сразу подчеркнуть, что эти три термина – логика, физика и этика – употреблялись в то время несколько иначе, чем сегодня. Например, логика понималась в гораздо более широком смысле, чем сейчас, и включала в себя не только формальную логику, но и риторику и эпистемологию. Точно так же физика понималась не только как философия природы, но и как онтология или метафизика и теология.

Различные стоики предлагали различные аналогии, пытаясь объяснить взаимосвязь между тремя частями логики, риторикой и физикой. В попытках объяснить взаимосвязь между тремя частями – логикой, физикой и этикой – ими приводились различные примеры: