Однако как же вы усвоите философские теории? Одним из способов усвоения информации является ее многократное переписывание, подобно тому как учащиеся многократно переписывают конспекты для того, чтобы запомнить их содержание. Высказывалось предположение, что часто повторяющиеся отрывки из записных книжек, которые мы теперь знаем как «Размышления» Марка Аврелия, представляют собой пример подобного типа письма. Действительно, по совету Эпиктета именно так должны упражняться философы, то есть каждый день выписывать ключевые положения учения (Diss. 1.1.25). Сенека предлагает иную стратегию. Он предлагает ежедневно отчитываться перед самими собой, разбирая то, что случилось за день. Мы должны допрашивать самих себя, выясняя, остались ли мы верны тем философским принципам, которых сознательно придерживаемся, удалось ли нам излечиться от каких-либо плохих привычек, и устояли ли мы перед какими-нибудь пороками (Ira 3.36.1–3). В обоих случаях такие упражнения должны иметь место после того, как вы завершили философские занятия, то есть после того, как вы уже познакомились с учением, которое пытаетесь теперь усвоить.
В этом месте может возникнуть возражение. Как мы увидим более подробно в последующих главах, стоики, следуя Сократу, придерживались единой, монистической концепции души и интеллектуалистского объяснения взаимосвязи между знанием и действием. Сократ знаменит тем, что утверждал, будто добродетель состоит из знания: если человек знает, что x правильно, то x он непременно и сделает. Это, в свою очередь, подводит основу под знаменитое Сократово отрицание слабости воли: никто никогда не поступает плохо по своей воле, а всегда действует в соответствии с тем, что полагает правильным. Ведь если стоики воплощают в себе интеллектуализм в сократическом смысле, то, несомненно, овладения философскими учениями на первом этапе Эпиктетова плана было бы самого по себе достаточно для осуществления соответствующих философских действий. Если учения нам известны и мы знаем, что они правильны, то как можем мы не поступать в соответствии с ними? Второй этап, состоящий из обретения привычки, упражнений и врачевания души (как его часто описывают), должен быть для сторонника сократического интеллектуализма совершенно излишним.
Существуют разные варианты ответа на эту мысль. Можно было бы провести различие между ранними стоиками, придерживавшимися сократического интеллектуализма, и поздними стоиками, которые ввели идеи упражнения и врачевания после того, как отказались от этой сократической позиции. Это, однако, не кажется правильным способом решения проблемы, поскольку поздние стоики вроде Сенеки и Эпиктета, использующие темы упражнения и врачевания, всё так же придерживаются ортодоксальной стоической теории эмоций, которая предполагает интеллектуалистское и монистическое представление о душе. Другим вариантом ответа стало бы продолжение размышлений о том, каким образом здесь понимается знание. Ведь именно оно, как вы помните, составляет, по мнению Сократа, добродетель. В начале главы мы видели, что Эпиктет представляет философию как искусство, techne, эта же мысль также возникала и в предложенной Хрисиппом медицинской аналогии. В античных рассуждениях об искусствах и ремеслах подчеркивается, что овладение искусством непременно подразумевает усвоение лежащих в его основе принципов, а затем – период практического обучения. Например, для того, чтобы стать врачом, тому, кто изучает медицину, перед получением им квалификации потребуется длительная работа подмастерьем после завершения теоретических занятий. Здесь можно видеть два этапа – теоретические принципы и практические занятия, – и они подобны тем же, что были встречены нами у Эпиктета. Для Эпиктета философия есть искусство, и овладение этим искусством потребует, так же как и медицина, двух ступеней обучения.
