Стоицизм полностью

Возражение, что стоики, будучи интеллектуалистами сократического типа, не будут иметь нужды в упражнениях или же во врачевании души, поскольку одного лишь знания должно быть достаточно, предполагает, что теоретические принципы, лежащие в основе искусства, сами по себе составляют знание. Иными словами, оно предполагает, что философское знание нужно отождествить с овладением философскими учениями. Но стоик вроде Эпиктета не представляет себе философское знание подобным образом. Поскольку он воспринимает философию как искусство, философские знания, подобно овладению искусством или ремеслом, потребуют как изучения философских учений, так и последующего периода упражнений, нацеленных на их усвоение. Для Эпиктета овладение философскими доктринами само по себе не является знанием, и поэтому, если кто-то, их усвоивший, не сможет действовать в соответствии с ними, он не будет действовать вопреки своему знанию. Мы могли бы сказать, что он действует вопреки собранным им сведениям, но не своим знаниям, поскольку на тот момент он никаких философских знаний еще не приобрел. Чтобы получить подлинное философское знание, ему, как и любому другому подмастерью, придется пройти второй этап обучения, чтобы усвоить эти сведения. И только затем он достигнет познания, понимаемого как знание искусства. В этом смысле эта вторая ступень образования остается важнейшей. Однако Эпиктет может остаться интеллектуалистом-сократиком, придерживаясь этих представлений о философском знании. Ведь, подобно Сократу, он сможет затем утверждать, что раз такое знание у него имеется, то с необходимостью оно повлияет и на его поведение. Мудрец будет с неизбежностью поступать правильно, подобно тому как архитектор обязательно будет строить хорошие дома (исключая только предумышленные действия или внешнее влияние).

Подобное интеллектуалистское возражение против стоического врачевания души действительно было выдвинуто придерживавшимся неортодоксальных взглядов стоиком Аристоном еще в самом начале истории школы (как сообщается у Сенеки, Ep. 94). Вот факт, который могли бы принять в пользу доказательства утверждения, что подобное врачевание и такие упражнения были характерной чертой не только поздних, но и самых ранних стоиков. Аристон утверждал, что упражнения (в форме общих моральных предписаний) не принесут никакой пользы тем, кто остается в невежестве, так как оно затуманит их суждения, а для любого, кто свободен от невежества, такие упражнения будут излишни, поскольку подобные индивиды уже знали бы, как им поступить (Ep. 94.11). Как раз во втором из этих утверждений и состоит интеллектуалистское возражение. В своем ответе на него Сенека подспудно привлекает внимание к тому факту, что полностью свободным от невежества может быть лишь совершенный мудрец. У огромного же большинства из нас непременно окажутся нежелательные привычки и эмоции, препятствующие усвоению нами философских принципов. Сенека также цитирует мнение Аристонова современника Клеанфа, полагавшего эту вторую часть философского образования «полезной, однако бессильной, если она не проистекает из философии в целом, не знает ее основоположений и правил» (Ep. 94.4). Это явно предвосхищает описание двух этапов философского образования Эпиктетом.

Итак, у нас имеется представление о философии как об искусстве или ремесле, которое, как и любое другое искусство или ремесло, будет включать в себя две ступени обучения: сначала изучение философской доктрины, дискурса, за которым следуют практические занятия, понимаемые как процесс усвоения и получения навыков и привычек. Как эта двухэтапная модель философского образования может соотноситься с трехчастным делением философии на логику, физику и этику? Что ж, если мы вспомним, что именно философское учение делится на эти три части, то это будет уже часть ответа. Три вида философского рассуждения – логика, физика и этика – составляют содержание первой ступени философского образования. Это значит, что на занятиях у Эпиктета ученики будут изучать тексты, написанные знаменитыми стоическими авторами по каждой из этих трех тем. Тогда как быть со второй ступенью? Будет ли это какая-то единая практика, или ее тоже нужно будет делить на части? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте рассмотрим то, что Эпиктет называл тремя топосами, или частями учения, вопросами: