«[Стоики говорят], что три [элемента] соединяются вместе: обозначаемое, обозначающее и предмет (τό τυγχάνον), причем обозначающее есть слово, как, например, слово „Дион“. Обозначаемое есть сама вещь, выявляемая словом; и мы ее воспринимаем как установившуюся в нашем разуме, варвары же не понимают ее, хотя и слышат слово. Предмет же есть находящееся вне, как, например, сам Дион. Из этих элементов два телесны, именно звуковое обозначение и предмет, одно же бестелесно, именно обозначаемая вещь и словесно выраженное (λεκτόν), которое бывает истинным или ложным».
Итак, если бы я слушал кого-то, говорящего на неизвестном мне языке, например, на японском, то пусть он и произносил бы материальные слова, их
Итак, высказываемое есть то, что выражается произнесением, имеющим значение. Не всё высказываемое, однако, является осмысленным. Стоики делят всё высказываемое на законченное и незаконченное. Примером незаконченного высказывания будет «…гуляет»; тогда как «Сократ гуляет» – это законченное высказываемое, которое действительно сообщает нам нечто, не заставляя нас запрашивать дальнейшие сведения (см.: ДЛ. 7.63; ФРС. II. 181, 183).
Онтологический статус лектонов привел стоиков к набору парадоксальных утверждений, которыми с радостью воспользовались их критики. Например, строго говоря, «быть мудрым» не является, согласно стоикам, благом, чего, однако, не скажешь про саму мудрость. Сенека дает этому стандартное стоическое объяснение, даже если он не склонен принять его сам:
«Наши считают, что благо телесно, ибо благо действует, а что действует, то телесно. …По их словам, мудрость есть благо; следовательно, они не могут не признать ее телесной. А быть мудрым – это, по их мнению, дело другое: оно лишь прилагается к мудрости и бестелесно, а значит, и не действует и не приносит пользы».
У самого Сенеки было мало времени для такого рода лингвистических тонкостей, и он с радостью принял более приземленное понимание фразы «быть мудрым». Однако такого рода контринтуитивные объяснения языка являются следствием строго материалистической онтологии стоиков. Для них значение или смысл, включая значение или смысл фразы «быть мудрым», буквально не существует, ибо существуют только тела. Так почему же они вообще почувствовали необходимость постулировать наличие того, что высказывается?
В какой-то момент мы могли бы сказать, что стоики не утверждали такого. Каждый признает, что слова, которые мы говорим, передают значение и что объяснение человеческой коммуникации не может опираться на одни лишь произносимые звуки. Это следует из предыдущего примера, когда я слышу произносимую кем-то речь на японском языке и не понимаю