В привычных описаниях теории познания основная проблема состоит в том, чтобы определить, что является, а что нет надежным источником знания. В частности, речь идет о надежности ощущений и органов чувств. Поэтому примеры обычно приводятся довольно обыденные, вроде того, действительно ли человек сидит под деревом. Но реальная жизнь редко бывает такой неинтересной. Пример из Геллия важен, поскольку показывает, насколько тесно согласие с чувственными данными связано с оценочными суждениями, которые мы выносим по поводу поставляемой ими информации. Люди регулярно соглашаются с утверждениями о событиях, содержащими неявные оценочные суждения: «его смерть стала настоящим ударом»; «я бы не хотел, чтобы это случилось»; «интервью прошло неудачно». Но для стоиков каждое внешнее событие, строго говоря, безразлично. Оно никогда не может быть хорошими или плохим само по себе (об этом см. в главе 5). Поэтому всякий раз, когда кто-либо соглашается с представлением о внешнем положении дел, содержащим в себе какую-либо форму оценочного суждения, происходит эпистемологическая ошибка. На это указывает Марк Аврелий, используя фразу «первоначальные представления», когда говорит о восприятии до того, как к нему было добавлено оценочное суждение:
«Не говори себе ничего сверх того, что сообщают первоначальные представления. Сообщается, что такой-то бранит тебя. Это сообщается, а что тебе вред от этого, не сообщается. Вижу, что болен ребенок. Вижу; а что он в опасности, не вижу. Вот так и оставайся при первых представлениях, ничего от себя не договаривай…»
Всякий раз, когда мы сталкиваемся с представлением, содержащим оценочное суждение, мы должны отвергнуть его как ложное. Итак, мы должны отвергать представления вроде «над головой моей волна, и это ужасно». Но что насчет более простого представления «над головой моей волна»? Едва ли мы сможем принять его как достоверное просто потому, что в нем нет оценочного суждения. Стоики всё еще должны дать объяснение тому, как же среди подобных более обыденных примеров различить представления истинные и ложные.
Мы успели увидеть, что представления бывают истинными и ложными. И на те и на другие мы можем дать свое согласие. В первом случае мы получим истинное мнение; в последнем – совершим ошибку. Но как мы сможем узнать, какие представления истинны и заслуживают нашего согласия, а какие ложны? Стоики описывают истинные, заслуживающие нашего согласия представления как «адекватные», или «познающие» (katalēptikē), представления. Этот термин невероятно труден для перевода; буквально это «схватывающее», или «постигающее», представление. Эпистемологическая задача поэтому будет состоять в том, чтобы научиться опознавать адекватные представления, сталкиваясь с ними.