Стоицизм полностью

Не имеет значения, в каком количестве ситуаций, вызывающих некоторые сомнения относительно адекватности представлений, мы можем оказаться. Если мы можем указать хотя бы несколько примеров, абсолютно убеждающих, что у нас либо есть постигающее представление («сейчас день»), либо у нас его на самом деле нет («число звезд четно»), то в этом случае концепция стоиков о постигающем представлении как критерии истины и основании их эпистемологии выстоит под атакой скептиков. Стоик и правда может перейти в контратаку и бросить скептику вызов, искренне заявив, что у него никогда нет уверенности в том, что сейчас светлое время суток. Также он может усомниться в скрывающейся за скептическим возражением предпосылке, утверждающей, что на самом деле можно встретить два одинаковых представления, одно истинное, а другое ложное. Стоики, следуя своей теории тождества неразличимых, могли бы ответить, что в принципе не существует двух полностью тождественных представлений, и потому у них всегда будут некоторые уникальные отличительные черты, которые мудрец теоретически сможет использовать, чтобы провести между ними различие и верно судить об их истинности. Но, конечно, философская система стоиков зависит от широкого диапазона постигающих представлений, многие из которых, как может утверждать скептик, куда менее очевидны и куда более противоречивы, нежели такие простые случаи, как «сейчас день».

Из всего увиденного можно сделать вывод, что стоики – это эмпирики, утверждающие, будто все наши знания проистекают из опыта. В главе 4 мы увидим, что также они отвергают существование универсалий, и это еще больше укрепит данный вывод. Действительно, многие комментаторы полагают, что в широком смысле стоики являются эмпириками, а некоторые проводят параллели между стоицизмом и идеями Локка и Юма (см., напр.: Hankinson 2003: 63). Помимо общего характера их только что рассмотренной нами эпистемологии, важным свидетельством в пользу утверждения о том, что стоики являются эмпириками, служит отрывок из доксографа Аэтия: «Стоики утверждают, что, когда человек рождается, ведущая часть его души подобна чистому листу, готовому для записей. На него и записывается каждое отдельно взятое общее представление. Первым по порядку способом записи является запись с помощью чувств» (4.11.1–2; ФРС. II. 83). Это очевидным образом предваряет знаменитое описание разума как чистого бумажного листа Локком в его «Опыте о человеческом разумении» (2.1.2). Локк намеревался выступить против тех, кто утверждал, будто в момент рождения в разуме уже существуют внутренне ему присущие идеи:

Здесь, однако, мы сталкиваемся с очевидной проблемой. Исток koinai ennoiai, упоминаемых здесь Локком, также находится в стоицизме. Это «общие представления» стоиков – обобщения, которых придерживаются все. Таким образом, хотя стоики, по-видимому, и упредили Локка в представлении разума как чистого листа бумаги, они также выглядят источником взгляда, против которого напрямую выступает Локк. Это прекрасно понимал Лейбниц, что явствует из «Предисловия» к его «Новым опытам о человеческом разумении», задуманным как ответ Локку: