Стоицизм полностью

Это сложная и потенциально запутанная теория. В древности она стала предметом ряда враждебных нападок. Подобно многим своим предшественникам, стоики полагались на традиционное разложение мира на четыре составляющих его элемента либо стихии: землю, воду, воздух и огонь. Однако их теория начал предполагала, по-видимому, и пневму в качестве пятого элемента, смешанного с остальными четырьмя (Александр Афродисийский. Mixt. 225. 3–10). Исходное отождествление активного принципа с огнем породило позднейшую путаницу; тот ли это огонь из числа четырех традиционных стихий, или же это какой-то другой «творческий огонь» в смешении с материей, состоящей из четырех элементов? Позже мы вернемся к этому вопросу. Другие источники делят четыре элемента между двумя началами, пневма отождествляется с огнем и воздухом, а вода и земля составляют материю или вещество. Совершенно бесспорно, что развитие стоической теории побывало в руках у различных глав ранней школы, и поэтому нет никаких причин сомневаться в том, что имеющиеся у нас сообщения доксографов недостаточно точно различают утверждения, принадлежащие различным стадиям развития школы.

Можно предложить два довольно разных прочтения стоической физики. Одно из них будет сосредоточено на роли пневмы как силы, которая, имея различные степени своего напряжения, формирует материальные объекты Природы. Стоики очерчивают три основных состояния пневмы, каждое из которых отражает различный уровень ее «напряжения» (tonos). Первое состояние – «связанность» (hexis), это сила, придающая единство телесному объекту; такая сила удерживает вместе, к примеру, камень. Второе – «природа» (physis), это сила, благодаря которой нечто может быть названо живым. Именно пневма в виде physis составляет начало жизни у биологических организмов вроде растений. Третье состояние – «душа», данная форма пневмы составляет начало жизни у живых существ, обладающих возможностями восприятия (представлениями), движения (влечениями) и воспроизводства (см.: Филон Александрийский. Legum Allegoriarum 2.22–23; ФРС. II. 458). Разница между тремя типами этих природных образований состоит попросту в различающихся уровнях напряжения их пневмы. Данная разница описывается как различие в организационной сложности. Эти три типа составляют части одной общей последовательности, разница между ними скорее в степени, нежели в виде. Таким образом, вполне можно представить себе эволюционное описание развития жизни и ее высших форм исключительно с точки зрения возрастания сложности в Природе. Поэтому физика стоиков может звучать вполне современно и сугубо натуралистично (см., напр.: Sambursky 1959). И подобное прочтение кажется весьма осмысленным, учитывая, что стоики являются бескомпромиссными материалистами.

Другая возможность прочитать стоиков – это представить их религиозными философами, изображавшими Бога провиденциальной направляющей силой Природы, чья роль напоминает ту, что в платоновском «Тимее» играет Демиург. Подобное прочтение подкреплено множеством античных текстов, например, спором о стоической теологии в сочинении «О природе богов» у Цицерона и в «Гимне Зевсу» у Клеанфа. Вот выдержка из «Гимна», дающая представление о данном аспекте стоицизма:

Подобного рода чувства кажутся очень далекими от натуралистического изложения стоической физики. У нас имеется постоянное стремление проводить четкое различие между философией или наукой, с одной стороны, и религией – с другой. Это нововременное стремление часто воспринималось как препятствие, когда, например, западные читатели пытались обратиться к восточной философии, к которой такое разделение неприменимо напрямую. Но не такова ситуация со стоиками, весьма недвусмысленно находящимися внутри западной интеллектуальной традиции. Представление о Боге у стоиков очевидно философское, основанное на аргументах (вроде тех, о которых в своем сочинении «О природе богов» сообщает Цицерон), а не на мифе, суеверии или религиозной вере. Тем не менее некоторое напряжение между упомянутыми мною двумя возможными прочтениями сохраняется.