Стоицизм полностью

Диоген, однако, сообщает, что некоторые стоики отвергали данное утверждение. Говорится, в частности, что подобного мнения придерживался Боэт Сидонский (ДЛ. 7.143). Ральф Кедворт, вернувшись к этому вопросу в семнадцатом столетии, пришел к выводу, что если ранние стоики, такие как Зенон, были явными теистами, то поздние, вроде Боэта, были, по сути, атеистами. Хотя они и мыслили космос живым существом, их представление о Боге было попросту понятием о вегетативном процессе в Природе, лишенном всяческого сознания.

Таким образом, из ответа на наш вопрос очевидно, что, за исключением Боэта и, возможно, некоторых других стоиков, их ортодоксальная позиция заключалась в том, что Бог действительно обладает сознанием. (Мы можем чувствовать неуверенность, употребляя здесь модерный термин «сознание»; я использую его как условное обозначение для «разумного, одушевленного и мыслящего» у Диогена Лаэртского.) В терминах предложенного мной разделения между натуралистическим и религиозным прочтением стоической физики может показаться, что такой взгляд благоприятствует именно ее религиозному прочтению. Однако мы также видели, что этого сознательного Бога не следует воспринимать как личное божество, внешнее по отношению к Природе. Скорее этот обладающий сознанием Бог – сама Природа, понимаемая как живое существо. Таким образом, многое из того, что говорит Клеанф о персонифицированном Зевсе, в определенной степени вводит в заблуждение. То же самое можно сказать об упоминаниях персонифицированного Бога у Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия. Дихотомия редукционистского натурализма и теизма распадается при столкновении со стоической физикой. Стоики являются последовательными натуралистами, чья цель – дать движению и порядку в космосе объяснение, не зависящее от какой-либо сущности вне этого космоса. Версии материализма, которые рассматривают материю как нечто пассивное или инертное, нуждаются в объяснении ее движения, поэтому им приходится признавать существование либо трансцендентных причин движения, либо движущей вещами первопричины. Великое достоинство стоической версии материализма состоит в том, что ей нет нужды обращаться к чему-либо внешнему, чтобы объяснить движение и порядок Природы. Оставаясь натуралистами, они представляют Природу как живое существо, само себя регулирующее и организующее. Поэтому их космология была названа «космобиологией» (Hahm 1977: 136). Эта античная теория находит свои отголоски в современных дискуссиях о Природе и о теории «Геи», саморегулирующейся биологической системы. Стоики идут еще дальше, утверждая, что Природа, представляемая как живой организм, также обладает и сознанием. Именно в той мере, в какой космос считается обладающим сознанием, его можно называть «Богом». Однако с одинаковым успехом также можно встать на сторону Плотина и позднейших критиков Спинозы, сказав, что в некотором смысле такой взгляд есть простое желание сохранить ради приличия имя для «Бога».

Таким образом, мир для стоиков есть живое существо, их космология – это космобиология. Этот живой космос представляется шарообразным бытием, окруженным не имеющей пределов пустотой (ДЛ. 7.140; ФРС. I. 95; II. 543). Стоический автор Клеомед предлагает ряд аргументов в пользу утверждения, что земля имеет сферическую форму и располагается в центре сферического космоса (Cael. 1.5; ФРС. II. 557). Он также предлагает очень важную дискуссию о внекосмической пустоте, окружающей этот космос (см.: Cael. 1.1; ФРС. II. 538). Пустота, как мы выяснили, есть одно из четырех бестелесных. Но зачем нужна стоикам эта бестелесная, внекосмическая пустота? Они запросто могли бы представить мир в виде конечной сущности, ограниченно протяженной, подобно тому как это сделал Аристотель в своей «Физике». Однако утверждение, будто у космоса имеется предел, стало предметом знаменитого возражения со стороны философа-пифагорейца Архита, пожелавшего узнать, что случится, если некто, стоящий прямо на краю этого мира, вытянет свою руку (Симпликий, в Phys. 467. 26–35). Стоики, как сообщает Симпликий, также выдвинули подобного рода возражение против наличия у мира внешней границы: