Про Хрисиппа сообщается, что он помещал «ведущее начало» в сердце, а не в головной мозг (см.: Гален. PHP. 1.6.12; ФРС. II. 896–898; также ДЛ. 7.159; ФРС. II. 837). Если обратиться к контексту, то примерно в это же время двое ученых времен эллинизма, Праксагор и Эрасистрат, выдвинули теорию нервной системы, основанной на пневме, распространяющейся по всему телу. Праксагор полагал центром этой системы сердце; Эрасистрат – головной мозг. Хрисипп предпочел теорию Праксагора и потому поместил ведущее начало души в сердце. Оглядываясь более чем на две тысячи лет назад, легко сказать, что Хрисипп сделал неправильный выбор, но он был в хорошей компании, поскольку шел по стопам Аристотеля (см.: Гален. PHP. 1.6). Стоит также заметить, что не все стоики шли за Хрисиппом в этом вопросе, и некоторые из них помещали ведущее начало в головной мозг (см.: Филодем. De Pietate (PHerc. 1428). 9.9–13; в Obbink 1996: 19–21).
Представление стоиков о душе хранит верность их натурализму и материализму, что заметно по использованию Хрисиппом современных ему научных теорий. Важно, однако, подчеркнуть, что стоики никогда не пытались излагать данное представление исключительно в терминах тела, несмотря на то что душа состоит из пневмы, которая сама телесна. Индивиды имеют душу, потому что одушевлено мироздание в целом, а стоики не считают свойства души, например, сознание, эмерджентными, возникающими из инертной материи. Это тесное родство отдельного человеческого существа с космическим целым есть отличительная черта стоической физики. Она же важна и для стоической этики, к которой мы теперь обратимся.
Материалы по стоической этике содержатся в обширном перечне античных источников, не говоря уже о дошедших до нас трудах поздних стоиков, Сенеки и Эпиктета. Но, пожалуй, наиболее важные сохранившиеся изложения стоической этики обнаруживаются у Диогена Лаэртского (особенно 7.84–131), Ария Дидима и у Цицерона в сочинении «О пределах блага и зла» (особенно 3.16–76).
Основой стоической этики является учение, опирающееся на физику, то есть на природу живых существ. Это учение об oikeiōsis (о некоторых сомнениях по поводу данного начала стоической этики см.: Schofield 2003: 237–238). В переводе этому термину очень трудно подобрать один-единственный эквивалент. На английский его обычно переводят как «склонность» или «присвоение». Этим учением открывается изложение стоической этики у Диогена Лаэртского (DL 7.85; ФРС. IiI. 178), и оно же появляется в начале рассказа об этике стоиков в сочинении «О пределах блага и зла» у Цицерона (Fin. 3.16; ФРС. IiI. 182). Вот та часть версии Диогена, где он цитирует Хрисиппа:
«Они говорят, что первичное влечение живого существа – самосохранение, к этому природа побуждает с самого начала (oikeiousēs). Так говорит Хрисипп в первой книге сочинения „О конечных целях“: первичным предметом склонности (prōton oikeion) для всякого живого существа является его собственное состояние и сознание этого состояния».
Согласно теории oikeiōsis, базовым желанием либо влечением всякого живого существа (и людей в том числе) является самосохранение. Единственная важнейшая для нас вещь – наше собственное существование и его продолжение. Следовательно, наши самые простые решения и действия определяются тем, что, по нашему мнению, должно укрепить или ослабить наше собственное физическое состояние. Мы выбираем то, что полагаем для себя благом, и избегаем того, что считаем злом. Это кажущееся эгоистичным (или, по крайней мере, озабоченным самим собой) отношение лежит в основе всей стоической этики. Может показаться парадоксальным, но данное отношение есть, возможно, одна из сильных сторон позиции стоиков, поскольку это этическая теория, которая принимает всерьез простейшее поведение животных и людей и не пытается притворяться, будто эгоистические мотивы не составляют основы большинства человеческих поступков.
Опираясь на этот инстинкт самосохранения, индивиды определяют ценность. Таким образом, то, что укрепляет наше состояние, мы называем «благом». То, что наносит ему ущерб, мы называем «злом». В отличие от платонизма, утверждающего существование абсолютного, трансцендентного понятия о «Благе», к которому могут быть отнесены все ценностные предписания, стоицизм обосновывает эти предписания натуралистической и физиологической теорией ойкейосиса.