Стоицизм полностью

Когда Диоген Лаэртский сообщает, что добродетель достойна стремления сама по себе, он добавляет, что ее выбирают не из надежды, страха или иных внешних причин (ДЛ. 7.89; ФРС. I. 39). Тем не менее было бы странно описывать счастье в таких терминах. Поступить подобным образом означало бы, что счастье подобно внешним благам, таким как богатство или слава. Возможный способ обойти эту проблему – указать на тесную взаимосвязь счастья и добродетели у стоиков. Таким образом, можно было бы сказать, что добродетель по своей сути ценна для стоиков именно потому, что она составляет summum bonum, счастье, а не является простым средством его достижения каким-либо инструментальным способом. На самом деле, именно об этом сообщает Диоген Лаэртский, когда говорит, что в добродетели «заключается счастье» (ibid.). Превосходное, совершенное состояние души гарантирует счастье; и наоборот, без такого состояния невозможно быть счастливым. Добродетель и счастье идут рука об руку, несмотря на то что остаются концептуально разными.

Если мы хотим быть счастливыми, жить в блаженстве, то должны культивировать добродетель или совершенство. В практическом смысле это означает сосредоточить внимание на внутреннем состоянии нашей души, а не на внешних предметах, нам неподвластных. Хотя большие богатства и успешная карьера могут быть чудесны, они не принесут нам наполненной жизни, если изнутри мы представляем собой хаотическую мешанину из запутанных мнений, бурных эмоций и противоречивых убеждений. Этот предложенный стоиками этический идеал известен как представление о жизни в согласии с Природой.

Согласно античным источникам, Зенон предлагал жить в гармонии или в согласии (homologoumenōs). Это гармония с собой? Именно это предполагает Арий Дидим, и это прекрасно согласуется с предыдущими выводами. Если мы живем согласно, то разум и согласие будут внутри нас, свободных от противоречащих друг другу страстей и убеждений.

Зенону также приписывается определение цели как жизни согласно Природе (ДЛ. 7.87; ФРС. I. 179), хотя другие источники приписывают более полную версию этого определения его последователю Клеанфу (Арий Дидим 6а; ФРС. I. 552). Если предположить, что данная версия – это просто попытка сделать оригинальную мысль более ясной, а не нововведение в учении, то не так уж и много зависит от вопроса о том, кому именно эту мысль приписать.

Жизнь в согласии с Природой – это жизнь в согласии с собственной природой или природой космоса в целом? И то и другое (см.: ДЛ. 7.87–88; ФРС. I. 162, 179). По сути, можно различить три стороны этого учения. Первая – это идея жизни в гармонии с собой, то есть жизни согласной и свободной от внутренних эмоциональных конфликтов. Вторая – это идея жизни в согласии со своей природой, природой разумного существа, и следуя ей, а не пассивно реагируя на внешние силы. Третья – идея приведения себя к согласию с Природой как таковой. Поскольку Природа как целое организована активным началом, которое есть Бог, и поскольку наша природа есть лишь ее часть, не будет никакого конфликта между жизнью согласно нашей собственной природе и жизнью в соответствии с Природой самой по себе.

Чтобы исследовать эти идеи дальше, давайте начнем с рассмотрения существа, живущего в согласии со своей собственной природой. Это существо будет поступать сообразно своей собственной природе, пока не будет остановлено некой внешней силой, чаще всего другим существом, действующим согласно своей собственной природе. В этом смысле действовать в соответствии со своей собственной природой означает просто не иметь препятствий со стороны внешних причин, будучи, таким образом, свободным (в том смысле свободы, который мы могли бы назвать политическим, а не метафизическим). Безусловно, каждое конечное существо столкнется с ограничивающими его свободу внешними причинами. В идеале все хотят сократить количество таких ограничивающих свободу столкновений и уменьшить их влияние, когда они происходят. Один из способов добиться этого – уменьшить свою зависимость от внешних благ. Если счастье человека зависит исключительно от его добродетели, как это должно происходить согласно утверждениям стоиков, то он становится невосприимчив к целому ряду внешних причин, которые в противном случае могли бы вызвать у него негативные аффекты, например, по поводу вора, утаскивающего у него кошелек.

Безусловно, будучи существом конечным, невозможно стать полностью свободным и неуязвимым для внешних событий. Только Природа как целое, персонифицированная в виде Бога, абсолютно свободна, потому что лишь она не имеет по отношению к себе ничего внешнего. Не существует никаких внешних по отношению к Природе причин, которые могут воспрепятствовать ее деяниям (см.: Цицерон. ND 2.35). Более того, хотя может существовать множество вещей, противных моей собственной природе, нет ничего, что противоречило бы Природе в целом, ибо всё является ее частью.