Стоицизм полностью

Давайте обратимся к примеру и вновь вернемся к путешествующему по морю философу у Авла Геллия. В самый разгар бури философ может столкнуться с представлением «над моей головой волна, и это ужасно». Однако он знает, что не должен допускать это представление, потому что оно содержит в себе необоснованное оценочное суждение. Поэтому он отвергнет его и вместо этого согласится с представлением «над моей головой волна». Отказавшись допустить оценочное суждение, он сможет избежать нежелательных и необоснованных эмоций. Таким образом, это упражнение для взгляда вовнутрь, нацеленного исключительно на собственные суждения философа. И всё же, если бы философ согласился с представлением, что происходит нечто ужасное, тогда он воспринял бы волну как некое внешнее обстоятельство и, следовательно, как нечто угрожающее. Другими словами, он провел бы границу, отделяющую его от остальной Природы. Мы уяснили, что в какой-то степени это неизбежно для конечного существа, если оно собирается позаботиться о своем собственном сохранении. Однако мы также видели, что в данном случае такая граница стала бы порождением ошибочного суждения. Иными словами, наша ограниченная точка зрения, отделяющая нас от остальной Природы, является следствием выносимых нами ошибочных суждений. Если мы хотим практиковать обращенный вовне взгляд с точки зрения космоса, предлагаемый Марком Аврелием, то сначала нам придется обратить свое внимание внутрь себя.

Это всего лишь одна из возможных попыток наполнить содержанием стремление стоиков – жить сообразно Природе. Чтобы еще больше всё усложнить, сообщается также, что стоики определяли свою цель как выбор вещей, пребывающих в согласии с Природой (см., напр.: Цицерон. Fin. 3.20, 3.31; ФРС. IiI. 143, 188). Таким образом, согласию с Природой (и моей собственной природе) отвечает выбор мною тех вещей, что помогут моему собственному самосохранению, например, таких, как здоровье и богатство. Они имеют ценность, но остаются просто в ряду предпочитаемого безразличного. Однако выбор этих вещей может быть лишь частью цели; действительное же их обретение нам, конечно, недоступно и совершенно не «в нашей власти». В каком-то смысле это выглядит бесплодным упражнением – желать определенных вещей и в то же время делать всё возможное, чтобы не разочароваться, когда не удается их получить. Конечно, для начала было бы проще не вожделеть этих внешних предметов. Действительно, такова точка зрения, к которой часто приближается Эпиктет, когда выражает безразличие даже к тому, жив он или мертв. Этот акцент на выборе стал более поздним нововведением в стоической этике (сделанным, вероятно, Антипатром), тогда как подход Эпиктета вполне может быть ближе к ортодоксальной точке зрения.

Ряд тем, с которыми мы сталкиваемся в этике стоиков, формируют основу их мышления о политике. Наиболее важные из них – это oikeiōsis, приоритет внутренней добродетели над внешними обстоятельствами и существование в согласии с Природой. Эти идеи составляют политическую теорию космополитизма, нашедшую свое, вероятно, наиболее ясное выражение в сохранившихся работах поздних стоиков. Идея космополитизма, однако, изначально стоической не была. Она уже была высказана Диогеном Киником, и вполне вероятно, что это именно он ввел в оборот слово cosmopolitēs, «гражданин мира» (см.: ДЛ. 6.63). Говорят, что именно под руководством киника Кратета (ученика Диогена) Зенон написал свой нашумевший и ныне утраченный труд «Государство» (фрагменты см.: Baldry 1959). Данное сочинение, самый ранний и самый знаменитый труд по политической философии стоиков, вызывало споры начиная с самой античности. На протяжении столетий после Зенона некоторые стоики всё еще продолжали ужасаться содержащимся в нем «киническим» идеям и потому пытались от него дистанцироваться. Некоторые предполагали, что это была ранняя и незрелая работа Зенона, написанная в то время, когда он всё еще находился под влиянием Кратета, и поэтому не вошедшая в его зрелую философскую систему. Хотя некоторые кинические темы в ней, безусловно, присутствуют, было бы опрометчиво отвергать ее за то, что она не является тщательно разработанной частью философии самого Зенона, независимо от того, в какой момент его жизни она была написана. Недавние исследования показали, что те же самые кинические темы обнаруживаются много где в ранней Стое и не ограничиваются одной этой «ранней работой» (см.: Goulet-Caze 2003). Вероятно, важнейший из сохранившихся фрагментов, связанных с «Государством», находится у Плутарха: