На говорящем на латыни Западе наследие стоицизма в первую очередь было оформлено работами Сенеки и Цицерона. Латинские Отцы Церкви – Тертуллиан (160–240), Лактанций (250–325) и Августин (354–430) – все взаимодействовали со стоицизмом. Тертуллиан, как известно, называл Сенеку «
Влияние стоицизма на Западе по мере наступления Средневековья проследить гораздо труднее. Некоторые ученые предполагают довольно широкое распространение в этот период стоических идей, зачастую в таком качестве неопознаваемых (см.: Ebbesen 2004). Однако, возможно, более плодотворным будет сосредоточиться на тех случаях, когда стоицизм использовался в философских дискуссиях открыто.
Наиболее яркое взаимодействие между Средневековьем и стоицизмом обнаруживается в этических трудах Пьера Абеляра (1079–1142). В «Диалоге между философом, иудеем и христианином» (также известном под названием «Collationes») Абеляр вкладывает в уста своего персонажа, Философа, некоторые стоические идеи, опираясь на соответствующий материал из Цицерона. В частности, авторитету Писания Философ предпочитает закон Природы и исходит из единства добродетели, утверждая, что таковая есть наивысшее благо, не имеющее степеней совершенства (см.: Marenbon & Orlandi 2001: lii). Он также приводит как пример этической ролевой модели героя стоиков Катона Младшего (§ 131). Также Философ описывает Сенеку как «величайшего зодчего нравов» (§ 81), что перекликается с комментариями в письмах Абеляра к Элоизе и в его же «Истории моих бедствий».
После Абеляра средневековая интеллектуальная сцена драматически преобразилась вследствие появления на ней переводов арабских научных и философских работ, в особенности переводов Аристотеля и его нового арабского комментатора Аверроэса. С этого момента в философии Запада начал господствовать аристотелизм. Эта новая традиция сформировала Фому Аквинского, который, в свою очередь, задал философскую повестку позднего Средневековья.
В определенный момент, который сейчас можно назвать началом эпохи Возрождения, возник новый интерес к языческой классике, а также желание заново открыть для себя культуру Древнего Рима. Вскоре труды Аристотеля и его толкователей перестали быть единственными доступными читателям античными философскими сочинениями. Теперь философские тексты латинского мира приобретали новое значение, в особенности труды Цицерона. Ключевой фигурой в этом процессе, приведшем к возникновению гуманизма эпохи Возрождения, стал широко известный Франческо Петрарка (1304–1374). Как мы уже знаем, Цицерон – важный для истории стоицизма источник, и зачарованность им Петрарки послужила его близкому знакомству с Цицероновыми пересказами философии стоиков. Но не только это. Петрарка открыл для себя большую ценность стоицизма, и воздействие этих идей можно увидеть в некоторых его работах. Две из них необходимо отметить особенно. Первая, «Моя тайна» («Secretum»), написанная в 1347–1353 годах, имеет форму воображаемого диалога между учеником Петраркой и учителем Августином, где тот предлагает Петрарке идеи стоиков, взятые у Цицерона и Сенеки. Вторая, «О средствах против превратностей судьбы» («De Remediis Utriusque Fortunae»), написанная в 1354–1366 годах, была вдохновлена приписываемой Сенеке работой «De Remediis Fortuitorum» и основывается в первую очередь на стоической теории страстей, изложенной Цицероном в «Тускуланских беседах». Она предлагает вдохновленное стоиками врачевание страстей, рассматриваемое как лекарство для души (см.: Panizza 1991).
Примерно в это же самое время монах Варлаам из Семинары (1290–1348), учивший Петрарку греческому языку, составил короткий компендиум стоической этики. Назывался он «Этика согласно стоикам» («Ethica Secundum Stoicos») и был посвящен пониманию ими счастья и страстей.