Около 1450 года Никколо Перотти перевел на латынь «Энхиридион» Эпиктета вместе с «Введением» из комментария Симпликия (см.: Oliver 1954). Немного позже, в 1479 году, Анджело Полициано также перевел «Руководство», опубликованное в 1497 году. Этот перевод вскоре стал классическим и был включен во множество позднейших печатных изданий Эпиктета. Его перевод сопровождался предуведомительными письмами в защиту Эпиктета к Лоренцо ди Пьеро де Медичи и Бартоломео Скала. В письме к Скала Полициано поясняет, что читал Эпиктета, опираясь на Симпликия. Действительно, Полициано попытался сделать Эпиктета более доступным для Скала, предположив, что тот многим обязан Платону, и заявив, что «наш стоик храбро сражается, взяв на щит аргументы Платона» (Kraye 1997: 198).
Более существенным образом со стоицизмом взаимодействовал Пьетро Помпонацци (1462–1525), который, вероятно, куда лучше был известен в качестве аристотелианца. Его неприязнь к господствовавшему в тот момент аверроистскому истолкованию Аристотеля привела его, в поиске более чистого прочтения сочинений греческого философа, к сохранившимся с античных времен комментариям Александра Афродисийского. Хотя Помпонацци и не следовал за Александром в деталях, он поддерживал его натуралистический подход к Аристотелю. Что, однако, еще более важно, Помпонацци мог узнать от Александра много нового о стоицизме, и поэтому появилось предположение, что ряд стоических идей он у него перенял. Первая такая идея – это утверждение, что добродетель есть награда сама по себе (а не основание для какого-то иного воздаяния в загробной жизни, которую Помпонацци не признавал). Вторая – это стоическая попытка примирить свободу с детерминизмом, которую Помпонацци считал наиболее правдоподобной из множества ответов на эту классическую проблему. Причины он излагает в трактате «О судьбе» («De Fato»), написанном в 1520 году под впечатлением от прочтения одноименного трактата Александра. И всё же Помпонацци не принимал точку зрения Александра и его критику стоиков, поддерживая их тезисы о том, что непредвиденные обстоятельства и случай – всего лишь иллюзии, а то, что является человеческим существам под видом свободы, подчинено на самом деле более широкой, полностью предопределенной Природе. Поэтому философия Помпонацци была охарактеризована как «аристотелианство с изрядной долей стоицизма» (Randall 1948: 279).
Более широкое распространение стоических текстов и идей в XVI веке неизбежно оказалось в тесной связи с дальнейшим развитием книгопечатания (изобретенного в середине предыдущего столетия). Некоторые из наиболее важных событий вокруг стоицизма в этот период были связаны с редактированием и изданием работ Сенеки. В этом контексте выделяются Эразм и Кальвин.
Дезидерий Эразм из Роттердама (1466–1536) подготовил два издания работ Сенеки. Первое, опубликованное в 1515 году, стало результатом совместного труда множества редакторов, с предпосланным ему предисловием Эразма. После того как Эразм увидел уже законченную работу опубликованной, получившееся ему несильно понравилось, и его очень смутило собственное имя на титульном листе книги. Чтобы исправить это неудачное издание, он в конце концов подготовил другое, вышедшее в 1529 году. В предисловии к первому изданию прослеживается его некоторое восхищение своим предметом, однако похожие похвалы уже нигде не встречаются в предисловии ко второму. Это говорит о том, что интерес Эразма к Сенеке не был постоянным на протяжении всей его деятельности; он вернулся к нему не из интереса, а просто чтобы исправить научные недостатки первого издания. Более того, несмотря на редактирование Сенеки, Эразм скептически относился к некоторым основным положениям стоицизма в других своих работах. К примеру, в «Похвале глупости» («Moriae Encomium», 1511) Эразм критикует неприятие стоиками страстей (учение об apatheia) и ставит под сомнение жизнеспособность идеала мудреца. Хотя Сенека как языческий моралист вызывал у него однозначное восхищение, искренняя приверженность Эразма христианству означала, что всякое обожание всегда будет находиться внутри строго определенных границ.