Я уже сейчас знаю, какое будущее ждёт мою подругу. Она добьётся опекунства над Хлоей, обклеит мою комнату новыми обоями, с рыданием и болью на сердце вынесет мои вещи на чердак и поменяет занавески. Просыпаясь в шесть утра, девушка приготовит завтрак, немного приберёт игрушки, раскиданные по всей гостиной, посмотрит какой-нибудь бразильский сериальчик, пока стирается одежда. Потом проснутся девочки. Она заплетёт им косички и усадит за стол. После завтрака, Шейла развесит постиравшуюся одежду и отведёт девочек в школу. Перед выходом из дома, девушка как бы невзначай взглянет на фотографию в стеклянной рамке, стоявшую на комоде в прихожей, где мы - я, мама, Шейла, Чарли и Дейзи, - все вместе, и поплачет. Вернувшись в пустой дом, она поднимется на чердак, достанет мои вещи и разрыдается до хрипоты. Поплакав всласть, девушка помоет лицо, переоденется в старую одежду и пойдёт на работу в цветочный магазин. Едва закончится рабочий день, Шейла поспешит забрать девочек из школы, наскоро приготовит ужин и уйдёт на вторую работу, где пробудет до глубокой ночи. Вернувшись, она разогреет остывшую еду, нальёт кофе и съест всё это без аппетита. Поспит три часа на жёсткой кровати и встанет по звону будильника. И так изо дня в день, из года в год.
Самое страшное - она больше не будет жить, а станет просто существовать, как робот с определённой программой. Только в редкие минуты уединения Шейла сможет раскрепоститься, закрыть программу и поплакать.
Эти мысли страшно угнетали меня, но я не могла не думать об этом. Неужели я настолько эгоистична, что брошу подругу в таком положении ради собственного счастья? Неужели я так просто смогу всё забыть и уйти? Неужели я плохая подруга?
Утро встретило меня пасмурным небом и шквальным ветром. Я сходила в душ, надела тёмную мешковатую одежду, постаралась замазать тёмные круги под глазами и взбодриться, но ничего не вышло. Даже Дейзи за завтраком сказала мне: "Тётя, ты не спала ночью?" Шейла бросила на меня беспокойный взгляд и поджала губы. Между нами царило напряжение, которое было трудно не заметить.
Когда Дейзи ушла в гости к своей подруге, Шейла помогла собрать кое-какие продукты и вещи первой необходимости в старый рюкзак Чарли. Пока я надевала парик, девушка не сводила с меня пронзительного взгляда. Комок подкатил к горлу. Тяжело было бросить всё то, что было таким родным и близким всю твою жизнь!
Время поджимало. Вот-вот Алекса увезут. Я должна действовать быстро!
- Я купила тебе баллончик с усыпляющим газом, - прошептала Шейла, опустив голову так, что её лицо было закрыто волосами. - Вырубишь полицейских.
- Хорошо. Спасибо.
Воцарилось неловкое молчание. Я уже была полностью готова. Вот только не могла сказать "прощай" подруге, дому, в котором я выросла, старым качелям, которые были сделаны Чарли. Не могла отпустить своё прошлое.
Глубоко вздохнув, я подошла к Шейле и крепко её обняла. Девушка заплакала, пряча лицо в моей мешковатой чёрной куртке. Я сама была готова разрыдаться. Комок подкатил к горлу, нижняя губа задрожала. Я не хотела уходить, но должна...
- Ладно, я пошла...
- Хорошо кушай и много спи.
- Хорошо. И ты...
- Ладно.
Мы обменялись взглядами, полными грусти и тоски. Мы уже скучали друг по дружке.
Я распахнула двери и робко выглянула на улицу. Все ещё спали. По улицам гулял только ветер, поднимая с земли обертки из-под чипсов с беконом и пустые пластиковые бутылки. Вот миссис Фриман этого не видела! Сердце сжалось в комочек, когда я сделала первый шаг, переступив порог. Шейла с грустью смотрела мне в след, не смея больше удерживать. Мы обе были настолько привязаны друг к другу, что просто так расстаться никак не могли. Для этого нужно было разорвать душу на части. Когда я взглянула в последний раз на старенький домик, ржавые качели и плачущую Шейлу, хотелось вырвать сердце из груди, лишь бы уменьшить боль. Внутри меня образовалась дыра, которую не зашьёт ни один портной.
Ветер хлестал в лицо, голова кружилась, хотелось вернуться домой, завернуться в тёплое одеяльце и, закрыв глаза, забыть обо всём. Но с каждым шагом уверенность росла, росло и желание поскорее увидеться с любимым человеком, спасти его и быть с ним рядом. Перед моими глазами стоял образ Алекса за решёткой, его полный любви и тоски взгляд. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений любимого, как очередной дозы марихуаны. Да Алекс и был моим наркотиком, моим героином. Теперь я прекрасно понимала Эдварда Калена, главного героя "Сумерек": к любимому человеку так сильно привязываешься, что это больше похоже на зависимость.
И вот я увидела вдалеке, возле небольшой заправки, совмещённой с закусочной, полицейскую машину, в которой сидел Алекс. Его я путём разглядеть не смогла, но зато рассмотрела обоих офицеров. Оба были неуклюжи и толсты, так что пуговицы на их форменных рубашках чуть ли не отрывались. Но у каждого из них был при себе пистолет. А у меня только усыпляющий баллончик и электрошокер, который я купила в хозяйственном ещё вчера.
